Надменный индюк

– Или рано, смотря как на это посмотреть. Как дела, сын? Вижу, нескучно было сегодня, – внимательно осматривает меня на предмет порезов и переломов, в то же время стараясь придать своему лицу невозмутимый вид.

– Всё хорошо, пап. Просто подрались. Так сказать, честь девушки защищали.

И не сдержавшись, сам и заржал. Чёрт побери, а ведь это правда.

– Настроение у вас хорошее, что же. Располагайтесь. Я тоже пойду, отдохну. Заработался сегодня. Хорошо, хоть завтра выходной.

Киваю.

Уже зайдя в лифт, произнес:

– Давид, не заваливайся сразу в кровать. Сначала приведи себя в порядок. Что бы мама увидела тебя утром в хорошем состоянии.

Двери лифта закрылись, и отец уехал наверх к себе.

– Так, ну что? Перекусим, а потом в душ, или поменяем очередность, а может совместим, м? Игриво играю бровями.

Саня заржал и пошёл в свою комнату.

С тех пор, как мы сдружились с Романовым, в нашем доме одна комната для гостей стала его.

Периодически случается так, что я ночую у него в квартире, как, например, было сегодня, иной раз просто лень ехать домой за город.

А иногда, наоборот, в город, поэтому остаёмся у меня дома.

С утра, когда мама зашла пожелать мне доброго утра, повернулся к ней здоровой частью лица, она ничего не увидев, спокойно ушла вниз, а после мы не встречались из-за её отъезда на работу.

Прошло уже две недели с того ночного происшествия.

Из ментовки никаких звонков не поступало ни мне, ни Романову. Что странно. Мы каждый день ожидали вызова на дачу показаний. Но с той стороны тишина.

Так как мои родители – медийные личности, я не хочу, чтобы эта история имела продолжение. Журналисты пронюхают её, и начнутся заголовки всех новостных порталов с того, что Аюнц Давид, сын медиамагната, избил бедных детдомовцев. А именно так и будет, никто не посмотрит, что парни – малолетние преступники и хотели изнасиловать девчонок.

Саня наш уговор помнит и ничего мне об этих девчонках больше не рассказывает и не вовлекает в их дела. Единственное, иной раз срывается с места очень неожиданно из-за неё. Но так как это никак не сказывается на нашем общении или работе, то я делаю вид, что мне всё равно, пока.