Заколдованный замок

Да знаю я эти речи! Когда прабабушке исполнилось девяносто пять, мама тоже произносила речь, и продолжалась она добрую четверть часа…

Папа возмущённо покачал головой:

– Послушай, Линда! Сделай одолжение, помолчи немного в такой торжественный момент.

– Прошу прощения, – тут же пролепетала я. – Просто я замёрзла как пингвин. И вообще с ног валюсь.

Папа обнял меня и сказал с улыбкой:

– И правда, мы все тут устали не на шутку. Давайте-ка лучше отпразднуем завтра. Мне сейчас только бы до постели дойти.

Мама согласно закивала, убрала бутылку шампанского и попыталась отпереть дверь. Но не тут-то было.

Как заворожённая, я не отводила взгляда от двери. Если честно, я уже ничего не понимала. Почему дверь снова заперта? И почему во дворце опять так темно и выглядит он таким же заброшенным, как в тот момент, когда мы только-только приехали? Как будто всё, что произошло со мной на втором этаже, было лишь игрой моего воображения? И, вообще, что делать с этими таинственными звонками?

Только с третьей попытки маме удалось отпереть дверь.

– Добро пожаловать в наш новый дом, – произнесла она. – Ещё бы найти тут выключатель! Тогда сегодняшний день можно будет и правда считать удавшимся.

А папа, подмигнув мне, сказал:

– Не хочу показаться привередливым, но кровать и душ нам явно не помешают.

Папа повернул старомодный выключатель – один раз, два, три, но свет так и не загорелся.

– Я читал в интернете, что здесь должно быть электричество, – сказал папа.

Вдруг ни с того ни с сего стало очень светло. Какое-то мгновение стояла глухая тишина, но потом мы услышали мамин голос:

– Этого просто не может быть! – Она замерла, обводя парадный зал взглядом с широко раскрытыми глазами. Прикрыв одной рукой рот, чтобы не закричать, другой она схватила папину руку.

– Боже мой! – пробормотал папа, бледный как мел.

Я тоже побледнела как полотно. В ярком свете папиного мега-супер-фонаря перед нами предстало поразительное зрелище.

Горы разбитых кирпичей, трухлявых деревянных балок и обломков мебели. Всё это покрыто слоем пыли толщиной в палец и густо оплетено мерзкой паутиной. Чёрный телефон на красном кресле с рваной обивкой тоже был в паутине. С него свисала, медленно покачиваясь, телефонная трубка. Было ясно, что по нему только что кто-то звонил. У меня по спине побежали мурашки, и отнюдь не от холода.