Заколдованный замок

Разве ты не чувствуешь этот соблазнительный аромат пиццы? Этот божественный аромат оливкового масла, томатов и базилика? Это аромат Италии. Кстати говоря, мне всё-таки чуточку жаль, что наш замок не в Италии.

Но я никаких запахов не ощущала – может быть, потому, что у меня опять заложило нос. Да, у меня частенько появлялась аллергия на что угодно. Иногда на маму. Иногда на папу. Я надеялась, что на Мирабель аллергия всё-таки не появится. Она как раз шла мне навстречу, задрав хвост и громко мяукая.

– Ладно, хватит пищать. Если будешь так себя вести, останешься здесь, – сказала я. Просто так, не всерьёз. Мирабель подняла мордочку и испуганно посмотрела на меня. Я взяла её на руки и легонько прижала к себе.

– Дамы любезно приглашаются к столу, – повторил папа. – Стол накрыт.

Он натянул белоснежные перчатки, какие носят швейцары (их подарила мама, когда он сдал экзамен с первого раза). Правда, на одной перчатке красовалось жирное пятно от соуса, но сейчас это никого не волновало.

– Ого! – воскликнула мама и захлопала в ладоши. Ведь папа перетащил сюда из машины целых три кресла и наш обеденный стол (а он очень тяжёлый!), накрыл его белой скатертью, разложил салфетки и поставил в середину большой пластиковый контейнер с остатками вчерашней пиццы. Тогда мы устроили грандиозную прощальную вечеринку для всей улицы: пиццы, картошки фри и маффинов было хоть завались. Держа левую руку за спиной (наверное, так делают настоящие швейцары), папа разлил из термоса горячий травяной чай.

– За нашу прекрасную новую жизнь! – улыбаясь, воскликнула мама и подняла чашку. Мы чокнулись, и мне подумалось, что, пожалуй, переезд не такая уж и плохая штука (не считая того, что в замке не будет Паоло). По крайней мере, с этими ужасными звонками будет покончено. Я кивнула папе, когда он положил мне на тарелку кусок холодной пиццы.

– За нашу новую жизнь! – повторила я и ухмыльнулась, увидев, как мама с папой взялись за руки под столом.

Через некоторое время начал моросить дождь, но он нам не помешал, потому что папа поставил большой зонт (он у нас остался ещё с той поры, когда мы торговали овощами на рынке). Под ним было так уютно, что мне вообще не хотелось вставать. Тем более что Мирабель, урча, свернулась клубочком у меня на коленях. Только теперь я почувствовала, как сильно устала. Но папа начал нас поторапливать: надо было ещё снять с грузовика комод.