Закон популярности

Юрка шевельнул ногой, отталкивая бесполезный стержень, и спросил:

– Одна, что ли?

Ксюша кивнула, готовая вот-вот расплакаться. Она и сама не ожидала, что так расстроится, и сдерживалась из последних сил.

– Держи!

– На!

Васильев оказался быстрее, но Рязанкина только мазнула по нему взглядом и взяла ручку у Юрки.

– Спасибо!

Гребешков довольно хмыкнул и начал копаться в сумке. Ксюша еще долгую минуту смотрела на него, а в голове у нее рождался гениальный план мести.

Юрка сбросил на пол дорогой кожаный чемодан и громко стукнул новой ручкой о парту, выщелкивая стержень.

Ксюша глянула на свою добычу. Ручка, доставшаяся ей от Гребешкова, была тонкой, с деревянным корпусом, с блестящими, «под золото», ободком и клипсой. Выглядело все это дорого и стильно.

Рязанкина медленно повернула голову и уставилась на Юрку, словно впервые видела его. Высокий, худой, с тонкими чертами лица, в модной футболке и пиджаке, в новых джинсах, в начищенных ботинках.

Васильева с Гребешковым можно было и не сравнивать, Андрюха по-любому проигрывал.

Он сидел вполоборота и все еще крутил в руках не понадобившуюся ручку. Андрюха не был красив, и даже привлекательным его нельзя было назвать, он уже давным-давно не появлялся в обновках, лицо его редко меняло скучающее выражение, и от этого он казался постоянно мрачным и недовольным.

Как говорится, делайте выводы.

Заметив Ксюшин взгляд, Васильев отвернулся. Он бы и хотел высказать все, что накипело у него на душе, но сейчас сделать это было невозможно – слишком тяжело все это было для него.

Рязанкина опустила ручку на листок и машинально нарисовала очередную спираль. Решение она уже приняла.

Не успел отзвенеть звонок, Рязанкина подошла к парте Гребешкова.

– Возвращаю, – улыбнулась она, кладя на Юркину тетрадь ручку.

– А чего, еще целый день! – пробубнил он, заметно теряясь рядом с Ксюшей. Всегда безукоризненно одетая, с безупречным маникюром и идеальной прической – рядом с Рязанкиной не терялся только слепой. Опомнившись, что он все еще сидит, Гребешков вскочил.

Но тут почувствовал еще большую неловкость, потому что теперь смотреть на Рязанкину ему приходилось сверху вниз – он был очень высоким, Ксюша очень низкой. – Возьми, короче, себе, – пробормотал он, запутавшись окончательно, и упал обратно на стул.

– Рязанкина, не теряйся, – не выдержал этой нарочитой театральщины Васильев. – Завидный жених! Голодной не останешься!

Ксюша пропустила замечание Андрюхи мимо ушей.