Закон популярности

Смолова настойчиво требовала проведения больших тестов, чтобы сразу стало понятно, что человек из себя представляет.

– Давай я тебя так протестирую! – кричал с галерки Волков. – Чего ты суетишься?

– А что вы скажете Червякову? – с тревогой спросил Когтев. – Что показал тест?

– Все у вас в порядке. – Ольга Владимировна недовольно хмурила брови. – Нормальный класс, как и всякий другой. – Она прошла вдоль доски и остановилась около стола учителя. – Тебя Васильев зовут?

– Ну, зовут, – глухо отозвался Васильев, еще больше закапываясь в учебники и чуть поддергивая вверх молнию.

– Пойдем со мной! – Психологиня положила на парту рядом с рюкзаком ладонь. – Поднимайся.

– Чего это? – Он немного повозился, подбирая слова, и добавил: – А если у вас проблемы, то прием у меня только на следующей неделе. Мне хватило на сегодня бабских слез. Рязанкина обрыдалась у меня на плече.

Класс замер. Васильев нарывался на скандал. Хамить новому, еще не знакомому учителю – это было слишком.

Ольга Владимировна опустила руку в карман, покопалась в нем и снова положила ладонь на стол, чем-то звякнув о парту.

Андрюха поднял покрасневшее от рюкзачной духоты лицо.

– Возьми! – улыбнулась психологиня.

На столе лежал ключ на большом медном кольце.

– Четырнадцатый кабинет. В ящике стола лежит результат теста. Прочитай его. Тебе будет полезно.

Она пошла к выходу, ни с кем не попрощавшись.

Васильев вдруг понял, что его банально развели, как младенца. Он подбросил на ладони ключ, борясь с желанием забросить его подальше в угол.

Ничего нового эта Златогорова сказать ему не могла. Будет нести всякую чушь типа того, что заниматься ему надо гуманитарными предметами, а не техническими, что у него повышенные коммуникативные способности, что он явный лидер… Короче, все это он знал и без нее. Но судя по поведению, психологиня была назойливой, так просто не отстанет. Если Васильев ее сейчас пошлет вместе с ключами куда подальше, она придет снова. А еще хуже – что-нибудь плохое скажет про него Червякову, тогда еще и с математиком придется бодаться.

Андрюха позвенел ключом.

– Учитесь, мелюзга, как надо охмурять баб, – торжественно произнес он. – Пять минут, и она уже готова со мной уединиться в отдельных апартаментах.

– Детский сад, – покачала головой Нинель Михайловна, собирая со стола тетради. – Какие-то вы после каникул дикие пришли. 9-й «А» тоже совершенно невозможно заставить думать.

– Заставить думать нельзя.