Замечательные каникулы

И у всех на свете. Даже говорящие клопы меня сейчас совершенно не раздражали.

И вот, когда мы наслаждались тихой радостью после удивительного чая, Гусар, лежавший у порога, вдруг вскочил и радостно залаял, завиляв хвостом и повизгивая от возбуждения. Дверь широко распахнулась, и в столовую вошёл дядя Вадим. Он уже был вполне живой, но выглядел ужасно: серые ввалившиеся щёки, покрасневшие, тусклые от усталости глаза.

Тётя Катя поднялась из-за стола и подошла к нему.

– Уже всё?

– Да. Сегодня серые нас забили почти сразу.

Катюша, сделай мне, пожалуйста, кофейку покрепче.

– Может быть, тебе лучше прилечь?

– Потом. Ты уже ввела девочек в курс дела?

Тут глаза тёти Кати недобро сузились.

– Нет, дорогой мой. Полагаю, что это надо будет сделать тебе самому. Я этого не смогла даже с помощью Минутыча.

– Ну, что же. Самому, так самому. Но только после кофе.

– Так что у вас тут всё-таки происходит? – спросила мама.

– Лизок, у меня от усталости язык не работает. Сейчас кофейку попью – и всё постараюсь объяснить.

– Давай, а я пока схожу, проверю, как дела у Ивана, как бы опять давление не подпрыгнуло, – сказала тётя Катя и вышла.

А мы с мамой терпеливо сидели и ждали, пока дядя Вадим выпьет свой кофе. А он, как нарочно, пил не спеша, прикрыв глаза и смакуя каждый глоток. Наконец чашка опустела. Дядя Вадим заглянул в неё, чтобы убедиться в этом, потом встал, потянулся с хрустом, и, снова усевшись за стол, сказал:

– Что же, теперь я готов всё объяснить, но, пожалуйста, Лиза, давай договоримся, пока я не закончу свой рассказ, не перебивай меня и не задавай никаких вопросов, какие бы странные вещи я не говорил.

Когда я закончу, можешь меня хоть на кусочки разрезать, удовлетворяя своё любопытство. Но до этого – ни слова. Ты готова?

– Но ты хотя бы в двух словах можешь объяснить, что всё это значит? – спросила мама.

– В двух словах не получится, – ответил дядя Вадим, – то, о чём я хочу рассказать, слишком невероятно и сложно. Так что, пожалуйста, наберись терпения.

Обещаю, что потом отвечу на любые твои и Машины вопросы.

– Но…, – возмутилась мама.

А бестелесный голос прошелестел:

– Может её обездвижить на пять минут?

– Ни в коем случае, Минутыч. Не забывай, пожалуйста, что это моя сестра.

– Ну, смотри. Хозяин – барин.

– Вадим! – возмутилась мама. – С кем ты разговариваешь?

Я теперь поняла, что было странного в этом голосе. Он произносил все слова совсем без ударения.