Замечательные каникулы

Это окно было обнаружено в Москве, на Дорогомиловской улице на высоте восемнадцати с половиной метров над землёй. А вскоре последовала и вторая удача: в этом нужном месте оказался нужный человек.

Фёдор Павлович Овалов родился в 1919 году в Ленинграде. Отец его был инженером-путейцем, мать – швеёй. Фёдор решил пойти по стопам отца и стать инженером. На студенческом празднике, посвящённом встрече 1940 года, он впервые увидел свою будущую жену Валю Коркину. 22 июня сорок первого года у них родился сын, а 24 июня Фёдор ушёл на войну.

Валя и маленький Жека умерли зимой сорок первого в блокадном Ленинграде, и Фёдор решил, что и ему незачем больше жить. После этого он бросался в самое пекло. Единственно, к чему он стремился, – убить как можно больше фашистов, ставших причиной смерти его близких. Удивительно, но при этом он не получил на войне ни одного серьёзного ранения, словно судьба оберегала его для того, что бы он смог выполнить главную миссию своей жизни. Возможно, так оно и было. Я даже почти уверен в этом.

Вернувшись с войны кавалером трёх орденов Славы, Фёдор Павлович решил закончить учёбу в институте. Правда теперь это был московский институт – вернуться в Ленинград он не смог. После окончания института Овалов начал строить мосты, и стал Героем Труда. Как герою войны и труда ему предложили роскошную квартиру в «сталинском» доме на Дорогомиловке. В том самом доме, на пятом этаже которого было «окно» в межмирье. Вот с этого и начинается наша история миротворцев.

Как-то раз к Овалову пришёл сосед Сергей Степанович.

Был он страшно напуган.

Этот человек также, как и Фёдор Павлович, потерял во время войны всех близких. С тех пор он стал всё чаще и чаще выпивать.

– Федя, а я сейчас видел зелёного чёрта, – взволновано крикнул он прямо от порога, – видел, вот как прям тебя сейчас вижу.

– Степаныч, завязывал бы ты с этим делом. Видишь, уже и черти зелёные являться стали.

– Да ты что, Федя, да разве ж я… Да я так, только самую малость. Можно сказать, и не пил почти, только понюхал, – неуверенно возразил сосед, испугано озираясь.

– Видно не то ты, Степаныч, нюхал. Смотри, тут и до белой горячки недалеко.

Через два дня сосед пришёл снова. Был он абсолютно трезв, но перепуган до дрожи.

– Слышь, Федька, а у меня и впрямь горячка. Веришь, два дня ни капли, а чёрт опять явился. И лопочет что-то. Я прям и домой идти боюсь, – он длинно и прерывисто всхлипнул и обессилено привалился к дверному косяку.