Карфаген атакует

Жаркий день уже клонился к вечеру, Леха и не заметил, как он пролетел, – одно сплошное удовольствие. «Было удовольствие, – напомнил себе Леха, направляясь к табуну лошадей, щипавших неподалеку траву, – а теперь будут одни заботы».

Надо сказать, он оказался немного не готов к такому повороту. Нет, секс – это понятно, приятно и для здоровья всегда полезно. Но дети? Такого с ним еще не случалось. Дети меняли все. Ему казалось, что дети ставят крест на личной жизни, а эта жизнь у него еще только начиналась.

Но вдруг он вспомнил, что Зарана ему не жена, а просто наложница. Девчонка для утехи, которую можно просто продать или подарить кому-нибудь. А вместо нее взять новую наложницу или сразу двух. По местным законам это считалось нормальным. Но Леха не спешил менять ее на другую – как-то за полгода попривык к этой несвободной женщине, давно привезенной Иллуром откуда-то из-за Кавказских гор.

Подойдя к табуну, Леха приметил двух лошадей с жеребятами. Долго смотрел на них, а потом подошел к ближней кобыле, черной, как смоль.

Кобыла его подпустила, признав хозяина. Морпех обнял ее и потрепал по холке. Лошадь стояла смирно, словно все понимала, лишь косила на Леху мудрым глазом.

«Да и ребенок ведь мой, – озадачился вдруг Леха, глядя в глаза кобыле, – родится невесть где, и кем он там будет? Ясное дело, рабом, раз от рабыни рожден. А здесь я за ним пригляжу, может, воином сделаю. Работать Заране опять же, не надо, средства к существованию добывать».

Простояв так минут десять, он отошел от кобылы, обернулся в сторону юрты и громко произнес по-русски, напугав пастухов:

– Ладно, пусть рождается.

Спустя полчаса он уже сидел на своем боевом коне, одетый по всей форме. Являться по вызову вождя всегда следовало в полной амуниции, чтобы можно было сразу отправляться в поход, если только Иллур особо не оговаривал, что предстоит дружеский пир или праздник. На этот раз ничего не уточнялось, но Леха пребывал в уверенности, что пока это только совет.

Однако, традиция есть традиция.

Повеселевшая Зарана помогла надеть ему доспех и принесла короткий меч-акинак в ножнах, обложенных золотыми пластинами. Леха прикрепил его к поясу, рядом с боевым топориком. Нагнулся, поцеловал девушку и, хлестнув коня, погнал его во весь опор к стойбищу Иллура, что располагалось всего в получасе хорошей скачки. За ним устремилось еще пять конных скифов из его отряда.