Замок на болотах

Девочка еще раз оценила свой бесподобный вид, подмигнула отражению и спустилась вниз. Настроение улучшалось.

Дед уже готовил кофе, сосредоточенно помешивая его в глиняной джезве[2 - Джезва (тур. cezve), другое название «турка» – сосуд для приготовления кофе по-турецки. Выглядит как сужающийся кверху металлический ковш с длинной ручкой. Обычно джезва изготавливается из кованой меди.], и – о чудо! – что-то напевал себе под нос.

Джен оторопела. «Битлз»? «Фифти цент»? Старушка Мадонна? В музыке она разбиралась слабо.

Ошарашило ее другое: Марко пел! Такого за ним не водилось.

– Доброе утро!

Дженни с опаской зашла на кухню. В последний раз он пел… да никогда он ничего не напевал, не было у него такой привычки!

– Доброе утро, синьорита Далфин, – не оборачиваясь, пробормотал дедушка. – Сегодня вы рано.

– В самый раз. Пойду на пробежку.

– Я только за, – согласился дедушка, отставив джезву с поднявшейся кофейной пеной. – А вернешься, будем кофе пить по-мароккански… Пресвятая Мадонна и двенадцать апостолов! Куда ты в таком виде?

– Разве мне не идет?

– Ты похожа на беженца из Эквадора! Сними хотя бы эту ужасную шапку.

– Вот еще! – фыркнула она. – Чао, нонно![3 - Дедушка (ит.).]

– Чао, миа кара!

Марко вернулся к кофе. Попробовал его и поморщился:

– Так, перца многовато…

Прохладный ветерок овевал лоб, нежаркое ласковое солнце чуть грело спину. Дженни бежала по узкой извилистой улочке вверх, от гавани и причалов, от спокойного моря, лижущего подошвы меловых скал.

Утро было прозрачное, осеннее и чуть пахло яблоками и поздними розами, еще цветущими в палисадниках. По обеим сторонам улицы – бордовые и белые розовые кусты, и ей казалось, что она бежит сквозь открытую оранжерею. Вокруг ни души – лишь розы лили свой густой аромат в ладони бризу, поднимавшемуся от моря. Только редкие продавцы открывают свои лавки, сгоняя со ступенек толстых рыжих котов. И те и другие провожали ее одинаково удивленным взглядом.

А она мчалась вверх, чувствуя, как застоявшаяся кровь разгоняется по жилам и тело, сонное и ленивое с утра, оживает, наполняется горячей силой.

– Я. Должна. Войти. В форму! – чеканила Дженни, прыжками преодолевая крутой подъем.

Она замедлила ход, чтобы перевести дух, но не остановилась – никогда, ни в коем случае нельзя останавливаться, как бы плохо ни было! Надо бежать вперед – это она знает железно.