Замок-откуда-нет-возврата

 – Отец состарится – и кто будет всем этим заниматься?

– Отец не состарится. Он всегда будет молодым, – ответил Лусьо. – Дело в том, что моя мама… Как бы тебе объяснить…

– Неужели горная вила?! – удивлённо воскликнул Дени.

– Вечно юная фея. И отец стал таким же, как она.

И вновь Дени принял его слова на удивление легко.

– Это понятно. А вдруг отцу уже до смерти надоели все ваши пошлины и контрабанда?

– Мне кажется, он любит этим заниматься, – ответил Лусьо. – Ему интересно самому во всё вникать.

А я не такой и никогда таким не стану. И я сказал отцу и маме, что хочу постранствовать по свету, чтобы понять, чем мне лучше заняться. Но на самом деле я уже решил, что стану лечить людей травами. Лучше быть хорошим лекарем, чем плохим герцогом.

Дени спокойно согласился:

– У нас говорят, что дети горных вил – отличные травники.

– Правда? – Лусьо вдруг просиял, да так, что от его улыбки даже костёр, кажется, вспыхнул ярче. – А у нас ничего такого не говорят. И фей вилами не называют.

Странное слово.

Он задумался и снова помрачнел. Дени его не торопил, молча глядел в огонь, тоже о чём-то размышляя.

– Нет, в Касилии нам не помогут, – сказал наконец Лусьо. – А если я вернусь, то меня, может, больше уже не отпустят…

– Так нельзя! – решительно прервал его Дени. – Раз тебе нужен этот Сад, мы обязательно должны найти дорогу. Может, попробуем спросить какую-нибудь местную… ну, предположим, бабу-ягу?

– Кого спросить? – не понял Лусьо.

– Во многих сказках есть такие сердитые старушки, – с усмешкой пояснил Дени.

 – Они всегда знают, как попасть в непонятные и нехорошие места.

Лусьо вздрогнул и оглянулся.

– Зря ты о них вспомнил. Да ещё на ночь глядя!

Не успел он договорить, как в кустах затрещало.

– Старушка легка на помине, – заметил Дени и тронул свой ремень, словно на нём висел невидимый клинок.

И тут же, раздвигая колючие ветки, на поляну вышла местная баба-яга – старуха с крючковатым носом, золотой серьгой в ухе и цветастым платком на голове.

Из-под платка выбивались седые космы, изо рта торчал клык.

– Ну всё. Теперь нам конец, – тоскливо прошептал Лусьо.

Но старуха, дойдя до края освещённого круга, остановилась и недовольно проворчала:

– Сами позвали, а к костру не пускаете.

– Мы просто вспомнили про вас, – сказал Дени.

Он вежливо поднялся и даже отвесил в сторону старухи что-то вроде поклона. Лусьо только подвинулся ближе к огню.