Каменное сердце

«У Урсулы глаза ведь разные, синий и зеленый», – внезапно вспомнил ведун и… проснулся.

В поставленной у огня торбе булькала вода. Лошади, невесть откуда набравшись сил, бегали друг за другом и брыкались, падали на спину и трясли тонкими ногами, покусывали друг друга за шею и круп. Роксалана вертелась, раскинув руки и почему-то не теряя равновесия, что-то напевала и время от времени даже прыгала через огонь, ловко продолжая кружение. Меховые одеяния были, естественно, скинуты, и только на ступнях оставались поршни, похожие на вывернутые шапки-ушанки.

Поколебавшись пару секунд, Олег зачерпнул пару гостей снега, кинул в кипяток, потом потрусил к скакунам: спутница никуда прятаться, вроде, не собиралась, а вот бегать по чащобе за одуревшими лошадьми ему больше не хотелось. Посему он торопливо взнуздал трех коней, пока они кувыркались, одного поймал уже между осинами, куда тот ломился с таким треском, словно пробивал бревенчатую стену. За последним пришлось-таки пробежаться.

Метров сто. Потом прямо перед ведуном возникла темная фигура, и в голове взорвалась красочная петарда.

* * *

Когда Олег пришел в себя, его еще били. Пятеро мужиков, стоя широким полукругом и устало пыхтя, пинали ведуна ногами. Было совсем небольно: обувка на них была меховая, сам путник тоже оставался в трофейном налатнике.

– Вы чего, братки? – попытался встать Середин.

И зря: неизвестные зарычали, принялись пинать его усерднее. Иногда даже весьма ощутимо.

– Я тебе покажу, как капканы разорять, кулой безродный! Я тебя отучу чужое воровать… – визгливо выкрикнул один из неизвестных и ударил чем-то в плечо.

Чем-то по-настоящему твердым и тяжелым. Теперь стало больно, ведун вскрикнул. От второго удара возникло ощущение, что спина чуть ниже лопаток проломилась до живота, третий пришелся в голову, и Олег снова провалился в блаженную темноту.

* * *

Очнулся ведун, когда его скинули с лошади, – Олег шмякнулся на что-то влажное, чавкающее, невольно застонал.

Его опять попинали, но почти сразу попали по голове, и в третий раз сознание вернулось только в порубе – низком срубе, наполовину врытом в землю, с накатанным из толстых жердин потолком и таким же полом. Окон для пленника предусмотрено не было – свет попадал внутрь через многочисленные щели в верхней, выпирающей над землей части сруба. По стенам плелись белесые жилки изморози, под самым потолком тянулись частые балки с веревочными петлями.