Каменное сердце

Руки пленника вздернулись вверх, веревка соскочила. Кочевник ругнулся, сделал петлю, накинул ее на ступни, поддернул и решительно поволок к порубу. Минутой спустя он уложил ведуна на охапке соломы, сваленной посреди узилища, присел, приподнял голову, поднес к губам край крынки, дал допить оставшееся в ней молоко.

– Спасибо, Мигрень, – наконец-то смог пробормотать Олег. – Какой ты заботливый. Из тебя выйдет хороший слуга.

Со знакомым шелестом из ножен выскользнул меч, клинок уперся ведуну в горло.

– Ты умеешь оживлять мертвых, Мигрень-Шагар? Я нужен вашему роду куда больше, чем он мне, – с усмешкой прошептал Середин и тут же вскрикнул от боли.

– Моему роду ты пригодишься и со сломанным носом, – сообщил охотник, пряча оружие. – У тебя длинный язык. Это хорошо. Но все остальное я могу отрезать.

Правда, после такого оскорбительного намека утром нового дня охотник уже не появился, прислав вместо себя паренька лет десяти. За ночь руки только-только обрели подвижность, и крынку с молоком ведун еле удержал: не поднимал ее перед ртом, когда пил, а откидывался назад, иначе наверняка бы уронил.

– Это все вода, – утерев губы, сказал он. – Нормальной-то еды принесешь? А то после питья только сильнее жрать охота.

Мальчонка молча отобрал крынку и ушел из поруба.

Олег пожал плечами, прошел вдоль стены. Поднял и опустил руки, потряс, снова поднял и попытался удержать над головой – но уже через секунду они упали и повисли, как плети.

Вроде, и есть – а вроде, их и нет. «Надо разрабатывать. Иначе такими навсегда останутся».

Ведун остановился возле плошки, в которой когда-то лежал творог, подумал, потом решительно поднял, тщательно отер соломой, повернулся к стене и начал осторожно, по чуть-чуть, соскребать ногтями «китайский снег».

Ворон всегда учил, что половина колдовской силы – в мудрости чародея, а другая – в его суме. И главное занятие мага – собирательство.

На каждом привале, во время отдыха, при пешем переходе пальцы колдуна ощипывают соцветия и макушки растений, подбирают перья и сброшенные змеями шкуры, волчьи следы, лягушачьи кости, могильную землю, клочья линялой шерсти. Все то, что после варки, сушки, смешивания или выпаривания становится настоящим зельем. Иногда приворотным, иногда дарующим силу и здоровье, а порою – несущим сон или саму смерть.