Заповедник сказок. Лучшее в одной книге! (сборник)

 – Прихлопнут еще без пользы.

– Ну и пускай. Лучше умереть на поле славы, чем влачить скучную жизнь.

Алиса не успела ответить этому отсталому юноше, потому что услышала знакомый скрипучий голос:

– Ну, как устроилась, принцесса, не скучала?

– Ой! – Алиса бросилась к старому знакомому. – Вы что-нибудь узнали?

Шут был одет, как и прежде, только сменил шляпу на высокий с двумя верхушками колпак, увешанный бубенчиками.

Шут отрицательно покачал головой, и бубенчики зазвенели тонкими голосами.

– В городе я ничего узнать не смог и поспешил во дворец, чтобы опередить маркиза. Когда я примчался к их величеству, они мыли руки. Это новая заморская мода. Если король моет руки, его нельзя отвлекать.

– И вам ничего не удалось сказать?

– Не только мне, но и маркизу, который сунулся было со своей жалобой. Ему велели подождать до конца обеда. Так что собирайся, и побежали в столовую. Я сказал о твоем приезде королеве-мачехе. Она в принципе порядочная женщина, тоскует здесь.

Ей будет о чем с тобой поговорить – общие друзья, родственники…

Алисе показалось, что шут смотрит на нее с усмешкой.

– А она меня помнит? – спросила Алиса.

– Еще бы. Малюткой она тебя качала на коленях. А когда твоя мама сопровождала твоего папу в походах, тебя обычно отдавали на сохранение твоей тетушке Изабелле. Так что я надеюсь на ее помощь.

«Плохо дело, – подумала Алиса. – Ну и влипла же я с этой рыцарской страной! Вернусь, неделю с Пашкой разговаривать не буду.

Если вернусь…» Вернее всего, эта старуха королева обязательно Алису узнает, и тогда уже не убежишь… Не объяснишь же им, откуда ты в самом деле. Сожгут, как ведьму.

– Ну, чего мы ждем? – спросил шут. – Все уже за столом. А ты, Грико, иди на двор, к другим слугам, там тебя чем-нибудь накормят. Увидимся на турнире.

– Счастливо, Алиса, – сказал оруженосец.

Алиса протянула ему руку, но он не посмел до нее дотронуться, поклонился и убежал.

Алиса с шутом долго шли темными коридорами и еле освещенными лестницами, в одном месте дорогу им перебежала крыса, в другом они спугнули сову.

Шут нес перед собой керосиновую лампу, и от ее света возникали длинные, подвижные, страшноватые, словно живые, тени. Шут размышлял вслух:

– Надо же было твоему дружку отпускать на свободу рабов! Ну ладно бы увел чужую лошадь, избил кого-нибудь, ограбил, наконец. Это у рыцарей небольшой грех. Но отпускать на волю рабов – преступление.