Заступники земли русской

Вскоре, напившись допьяна, все передовая часть войска массагетов уже спала, растянувшись на земле.

Персидские лазутчики известили об этом Кира.

«Вот теперь время!» – сказал Кир и со всем своим войском ударил на спящих массагетов. Большая часть скифов, не успев даже проснуться, была перерезана на месте, другая же – вместе с царевичем Спаргаписом – захвачена в плен.

Узнав об участи своего войска, царица Томирис отправила к Киру вестника, велев передать ему: «Кровожадный Кир! Не кичись этим своим подвигом. Не твои воины победили нас, но виноградная лоза одолела их сном.

Кир прогнал глашатая, даже не дослушав его. Когда же царевич Спаргапис, опьяненный вином, очнулся и понял, что он наделал, то попросил Кира снять с него оковы.

«Неужели ты думаешь убежать, скиф? Или, может, надеешься убить меня? Здесь вокруг тысяча моих телохранителей», – насмешливо сказал Кир, кивнув своим военачальникам, чтобы они сняли оковы.

Как только руки его стали свободны, Спаргапис набросился на одного из охранявших его персов, выхватил у него кинжал и закололся на глазах у Кира, твердо глядя ему в глаза. Потрясенный таким мужеством, царь мидийский торопливо вернулся в свой шатер.

На другой же день подошла царица Томирис с основным войском и, по утверждению Геродота, состоялась самая жестокая из битв, какая была когда-либо до сих пор.

Сначала противники, сблизившись, осыпали друг друга стрелами, пока колчаны не опустели. Затем персы и скифы бросились друг на друга с кинжалами и копьями. Ни одно войско не желало отступить. Задние ряды сминали передние. Упавшие и раненые задыхались под конскими копытами и ногами пеших воинов.

Наконец массагеты одолели. Все персидское войско пало на поле брани. Погиб в бою и сам Кир, царь мидийский, покоритель Ассирии, Вавилона и всех племен малоазиатских. Скифский орешек оказался ему не по зубам.

Царица же Томирис отрубила Киру голову и бросила ее в винный мех, наполненный до краев человеческой кровью. «Ты жаждал крови – напейся же ею теперь досыта!» – сказала она.

Так, не щадя ни своих жизней, ни врагов своих, отстаивали свою свободу скифы. Нравы их теперь могут показаться нам дикими, но были они не более жестокими и кровожадными, чем само время, когда ради спасения человеческого не пришел еще на землю Господь наш Иисус Христос.