Бремя богов

Ты просто бодибилдер! На соревнованиях выступать не пробовал?

– Была такая мысль. Но среди культуристов не оказалось ни единого приличного боксера, – ответил молодой колдун с такой небрежностью, что в первый момент Ирина ему даже поверила.

Золотарев отбросил полотенце, снял со стула рубашку, надел, затем влез в свои неизменные штаны из плащовки, на этот раз тяжело звякнувшие.

– Не упадут? – перевернулась на живот девушка.

– Минимальный набор выживальщика, – затянул ремень чародей.

 – Огниво, нож, цепная пила. Блесны, леска, подстилка. Охра, иглы, тушь.

– Подтяжки были бы надежнее.

– В неолите подтяжек не знали. Как и карманов. Предпочитали поясные сумки и заплечные мешки. Но у меня свои привычки.

– Ты все-таки веришь в пророчество?

– Какая разница, Иришка? – Степан Золотарев подошел к окну, одним рывком широко раздвинул занавески. – Смотри, уже светает.

До момента его исполнения остается всего чуть-чуть. Мы все узнаем через несколько минут.

Молодой человек вернулся к роскошной обширной постели, взял лицо девушки в ладони, поцеловал ее в нос, в глаза, в губы. Затем распахнул застекленную дверь и вышел на балкон. Потянул носом свежий влажный воздух, прислушался к щебету птиц, что доносился из окружающего коттедж парка.

– Возвращайся скорее, мой колдун! – завернувшись в одеяло, крикнула Ирина.

 – А то здесь зябко становится!

– Я сейчас! – зачем-то ответил Золотарев и подставил лицо первым солнечным лучам, слегка опустив веки. Услышал громкий клекот, открыл глаза и встретился взглядом с огромным кречетом, сидящим на осветительном столбе аккурат перед окнами. Взгляд хищной птицы неожиданно остро пронзил его сознание, чуть ли не до самого мозжечка, в голове юного чародея возникла круговерть, слабостью раскатившаяся по всему телу, и Степан повалился куда-то вниз, почему-то не коснувшись близкого пола, провалился сквозь балкон и продолжил рушиться в нескончаемую бездну…

* * *

Слабость отпустила почти сразу.

Головокружение исчезло, оставив лишь легкое ощущение тошноты. Степан поднял веки, увидел над собой низкий жердяной потолок и тихонько ругнулся.