Заяц Золотое Ушко и лесные чудеса

Вот такая:

Ждут ужи ежей на ужин.

(Ёжик с ужиком был дружен.)

Ёж несёт ужам ежовник.

Варит уж ежам ужовник.

Жук жужжит из ежевики:

«Вот ежовик жёлтый, дикий!»

– Ну-у… эта очень сложная… – взмолился я. – Её сразу не запомнить… И сколько там разных странных названий…

– А что в них странного? – удивился заяц. – Ужовник, ежовник – растения, травки такие, ежевика – колючий куст, жёлтый ежовик – гриб. Летом каждый день мимо них пробегаешь и с ними здороваешься.

Я опять почувствовал лёгкий укол смущения.

Действительно, сколько раз я бродил лесными тропами, не обращая ни малейшего внимания на расстилавшееся под ногами изумрудное великолепие. А ведь каждая травинка в лесу по-своему красива и растёт не где попало, а на самом пригодном для себя месте, как и каждый куст, и каждый гриб.

У меня даже зубы начали слегка постукивать – больше от волнения, конечно, чем от холода, – но говорить об этом зайцу мне почему-то не хотелось.

Впрочем, своим чутким слухом он и сам это уловил.

– Э-э, да ты и впрямь совсем продрог, – сказал Золотое Ушко. – Давай-ка погреемся.

– Это как? – удивился я.

– А вот так, – сказал он. – Попрыгаем на месте. Смотри.

И заяц начал ловко скакать вверх, подпрыгивая чуть ли не до уровня моих глаз, да ещё при всяком прыжке разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Я где-то слышал, что когда зайцам что-то очень нравится, они ведут себя именно так.

Чтобы составить ему компанию, я тоже решил попрыгать и помахать руками.

Правда, поворачиваться вокруг себя не стал: на двух-то ногах прыгать не так удобно, вдруг поскользнёшься, да и в сугроб нырнёшь. Что заяц подумает обо мне, таком неуклюжем?

Однако уже через полминуты мне и вправду стало теплее. А ещё через минуту я остановился перевести дух. Но самое удивительное, я почувствовал, что и губы мои стали послушнее двигаться.

Я попробовал повторить заячьи скороговорки – и хоть и не с первой попытки, но у меня получилось. Обе скороговорки получились.

Выслушав меня, Золотое Ушко – теперь у меня не оставалось никаких сомнений в том, что это был он, – сказал:

– Ну вот, теперь и я вижу, что ты – это ты. А то вас здесь тоже немало бродит. Людей всяких разных…

Что и говорить, заяц был, как всегда, прав. Действительно, легко ли признать зимним сумеречным вечером в случайном встречном того, с кем ты когда-то делился своими самыми сокровенными мыслями? Без обстоятельных расспросов тут никак не обойтись.