Зверёк и рыбьи чудеса

Это не просто кся, из тех, что населяют затерявшиеся в лесу полянки, что живут под корнями пеньков или на листьях на дереве, что разбегаются от вас прочь, когда вы ворошите груду опавших жёлтых листьев. Это кся, которая живёт в несуществующей вещи.

Несуществующую вещь Зверёк хранил прямо здесь, в зарослях смородины. Все его знакомцы знали о ней, и все удивлялись: «Что за нелепица! Для чего же она годна?» – но самому Зверьку несуществующая вещь очень нравилась. Тем более что в ней жила настоящая кся.

Конечно, кустов смородины сейчас не было видно, а был снежный сугроб.

Несуществующая вещь была на месте. Это довольно большой шар, сплетённый из гибких веточек, внутри которого бултыхались бутоны засохших цветов и ореховая скорлупа. Зверёк осторожно отряхнул с неё снег и постучал по шару коготками.

Кся проснулась мгновенно и просунула голову между веточек.

– О! Ты всё-таки пришёл.

Кся, хоть и была спросонья, но вспомнила всё сразу, как только увидела Зверька. Потому что у неё был папа. Зверёк и был её папой. Это он её придумал как-то летом, когда еды было вдоволь и делать было совершенно нечего. Он подумал: «Почти во всём, что можно найти в лесу, живёт по ксе. Что, если я придумаю что-нибудь необычное и выращу там свою ксю? Такую, которой нет больше нигде?» И сплёл этот шар с бутонами и ореховыми скорлупками. Но это отдельная история с совсем другими приключениями, и мы расскажем её как-нибудь в другой раз.

Кся была маленьким существом с широко расставленными большими круглыми глазами, с тщедушным тельцем, закутанным в стрекозиные крылья, и волосами, которые доставали ей до пяток.

Она скакала по сугробам, оставляя крошечные следы, и кричала:

– Ой, как здесь холодно!

Кся весила очень мало и поэтому не проваливалась в снег, как Зверёк. Она могла ходить даже по воде, если та никуда не текла.

А в следующий миг уже сидела на спине Зверька, свесив ножки, и раздумывала:

– Где бы нам достать еды? Как ты думаешь, этот снег можно есть? Он очень похож на цветочную пыльцу.

Сколько Зверёк ни вертел головой, он успевал заметить только её пятку или развевающиеся волосы, или выставленный локоток, или кончик носа. Она всё время ускользала и каждую следующую секунду занималась чем-нибудь новым.

– Я проснулся среди зимы, представляешь? – наконец спросил он, обращаясь к смородиновому кусту.