Зверёк и суета вокруг теней

Сейчас она разрушена до основания, но сад сохранился. Мой дед был садовником у влиятельного человека, последнего из древнего баронского рода. Но потом род прервался, и только потомки моего деда, то есть мы, по-прежнему сюда приезжали, селясь в старом охотничьем домике на окраине баронских владений.

Кся и Шкрябл гонялись друг за другом вокруг белеющего в полутьме чащи куска мрамора.

– Это нимфа, – сказала Кся, остановившись, чтобы отдышаться. – Мы с ней большие подруги! Это она позвала сюда лес.

Поздоровайся со Зверьком, Нимфа!

Понизив голос, Кся сказала:

– Она довольно застенчива, но вообще-то, вы знакомились уже три раза. Просто кое у кого очень короткая память!

С весёлым смехом она унеслась прочь и затерялась где-то в недрах лабиринта. Зверёк вежливо поздоровался с нимфой, мраморной женщиной с загадочными глазами. От старости и непогоды её постамент треснул.

– Ох уж эта Кся с её фантазиями, – сказал Томми, проходя мимо.

 – Это просто статуя. Кусок камня и ничего больше.

Но Зверьку показалось, что Нимфа подмигнула ему, когда он оглянулся чтобы посмотреть на неё в последний раз.

В лабиринте было легко заблудиться, но Томми запросто проходил сквозь стены, а Зверёк бежал по верху стен, иногда перепрыгивая с одной на другую. Привыкнув к зимнему ландшафту, он с трудом узнавал знакомые места. Молодые, крепкие ели, почувствовав себя уверенно на оставленных человеком землях, вознесли свои кроны до небес, и каждую Зверёк совершенно точно видел, когда они проплывали здесь на лодке из сорочьего гнезда.

Ни лабиринта, ни ажурных арок – ничего не было видно, только головы статуй, быть может, торчали из-под снега, сливаясь в своей белизне с белизной всеобщей.

Шкрябл носился по лабиринту, кувыркаясь через голову и умудряясь зарисовывать что-то огрызком карандаша на обрывке газеты. Газет этих у сэра Призрака была целая кипа, и он легко расставался с ними, мастеря для всех желающих шапочки и бумажные кораблики.

– Это место просто обязано быть на карте! – верещал Шкрябл. Было видно, что он окончательно ошалел от весны и открытий, которые она сулила. Карандаш его так и мелькал. Он зарисовал даже Томми, решив, что он тоже статуя – статуя прекрасного мальчика с озабоченным и немного отстранённым лицом.

– Вон там Талисман! – сказал Зверёк, увидев знакомое место.