Зверж

 – Ты когда последний раз курицу ела?

– Я?… курицу?

– Да.

– Кажется… кажется, в прошлую пятницу. Или нет, в четверг вечером. У Мошки на дне рожденья.

– В пятницу… а как ты думаешь, что эта курица делала до пятницы?

– До пятницы? – испуганно переспросила Кнопочка. Ей вдруг показалось, что Барвинка сошла с ума.

– Да, до пятницы. Что она делала в четверг, в среду, во вторник?

Яичница у Барвинки стала пригорать, но она не обращала на это внимание.

– Я не знаю, – пролепетала Кнопочка. Она опасливо взглянула на Барвинку и приподнялась со стула.

 – Пожалуй, я пойду, мне пора…

– Сиди! – приказала Барвинка.

Кнопочка послушно уселась обратно на стул.

– Я тебе скажу, что делала эта курица. Которую ты съела.

Кнопочка молча ждала.

– Она жила.

– Жила?

– Да, жила, ясно тебе?

– Но… Мошка ее купила в среду, и, когда служба доставки ее привезла… она была уже… была уже… мертвая.

– Мертвая, – передразнила Барвинка. – Какая разница, что она была в среду мертвая?

– Я не знаю, – жалобно проговорила Кнопочка.

Она теперь не сомневалась, что Барвинка сумасшедшая, только очень боялась, чтобы та на нее как-нибудь не напала.

От жарящейся яичницы тем временем повалил удушливый коричневый дым. Окно, выходящее в сад, было закрыто. Кнопочка и Барвинка стали кашлять. Барвинка как будто очнулась. Она схватила сковородку, кинула ее в раковину и открыла воду. От сковородки пошел пар. Кнопочка бросилась к окну и отворила его.

– Фу, – сказала она, отдышавшись, и посмотрела на Барвинку.

Кажется, теперь Барвинка выглядела вполне нормальной.

– Тут так было душно, – с облегчением сказала Кнопочка. – Тебе нужно чаще проветривать и побольше бывать на свежем воздухе.

– Кнопочка! Не морочь мне голову! Курица была живая, бегала по травке, клевала зернышки и радовалась жизни. Вы ее убили, а потом съели. Это отвратительно! Я так больше жить не хочу!

– Что ты, – Кнопочка всплеснула руками, – я никого не убивала!

– Не ты, так другие убили, но ведь ты ела, ела!

– Ела? Да, ты права, ела…

Кнопочка задумалась.

Она снова опустилась на стул и наморщила лобик, словно что-то усиленно соображая. Барвинка стояла в углу, скрестив руки, и не мешала ей.

– Да, ты права, – сказала наконец Кнопочка. – Я ее ела. Ела эту мертвую курицу. Боже мой, как это отвратительно!

– Конечно, отвратительно! Гадко и безобразно! У курицы, наверное, были дети. Они любили ее…

– О, пожалуйста, – зарыдала Кнопочка.