Зверские сказки

Дело в том, что когда собачьи клацающие пасти были уже в сантиметре от шеи, живота и морды кота, они наткнулись на невидимую преграду. Как будто между собаками и котом воздвиглась незаметная, но очень прочная и непробиваемая стена, о которую они больно, со всего маху ударились чувствительными носами.

Собаки отряхнулись и бросились на чёрного кота снова – но на этот раз невидимая преграда не просто помешала им тронуть Нуара, но и оттолкнула прочь с такой силой, что они повалились на землю. А потом поднялись и принялись удивлённо наклонять головы влево и вправо.

Между тем Нуар раздувался всё больше и больше, и вот уже чёрный меховой шар, в который он превратился, стал выше деревьев.

– О Великий Пуси-Дон! – страшным голосом заорал кот. – Заклинаю тебя чёрным небом, заклинаю тебя дохлой мышью, заклинаю тебя алой кровью! Я, великий чёрный маг и колдун, я, истинное дитя ночи, прошу твоей защиты и помощи! Помоги мне навести порчу на этих тварей, которые возжелали моей погибели! Помоги мне навести порчу на всю деревню Охотки! Проклинаю отныне и навсегда и произношу самое страшное из заклятий! Файв оклок и шерсти клок, мяу-у-у!

С этими словами чёрный кот Нуар растворился в воздухе – как будто его и не было.

На его месте осталась медаль Полкана за мужество. Только из золотой она сделалась чёрной, как сожжённая головешка. Когда Полкан прикоснулся к ней носом, медаль рассыпалась в труху.

Собаки дружно наклонили головы влево, потом вправо, а потом понуро побрели домой. Беспородного котёнка они оставили в коробке на опушке Дальнего Леса.

Им было всё равно, выживет он или нет. Приютит его кто-то, накормит – или утащат дикие звери.

С того дня в Охотках стали происходить странные вещи. Петух Петюня по утрам перестал видеть солнце. Небо для него оставалось беспросветным и тёмным, поэтому Петюня не понимал, что уже пора посмотреться в зеркало, прийти в восторг от того, какой он красавец, и включить первую из трёх имевшихся у него в репертуаре мелодий будильника, чтобы куры проснулись и тоже полюбовались его исключительной красотой.

Теперь Петюня каждое утро просто сидел на своём насесте, ссутулившись и нахохлившись, и клевал носом.

Без Петюниного будильника никто не просыпался вовремя, в том числе Нина Пална, поэтому и куры, и собаки, и свиньи, и даже породистая кошка Персея оставались без завтрака. То ли на нервной почве, то ли из-за недостатка питательных веществ куры забыли, как петь гимн курятника: сначала забыли слова, а потом и мелодию.