Зверский детектив. Щипач

Она быстро протёрла краешком рукокрыла эхолокаторы в носу и во рту – вне всякого сомнения, они были безупречно чистыми, но некоторые вещи делаешь просто рефлекторно, для порядка. Постучала коготком по ушным рациям, скорчила гримасу – работают. Оглядела подчинённых – сотрудников Полиции Дальнего Леса. Неопрятные, немытые, неповоротливые, вечно сонные звери. Ничего. Она ещё наведёт в этом участке порядок.

Барсук Старший, Скворчонок и Гриф Стервятник расселись по рабочим местам и задрали головы.

Барсук Старший потянул носом. Полумрак участка был пропитан густым и кислым запахом лимонов, потной шерсти, свалявшихся перьев и зверского неуюта. Неуютом пахло от самой Супермыши, так думал Барсук. Все другие свои природные запахи она тщательно уничтожала, обрабатывала себя концентратом чистотела до полнейшей стерильности – чтобы быть незаметной, неуловимой, непобедимой… Но вот этот её неуют чистотелом, очевидно, не выводился. Этот запах пришёл вместе с ней в первый же день их совместной работы.

В тот самый день, когда он ещё не подозревал, что ему теперь придётся сжирать по дюжине лимонов в сутки, чтобы не спать, потому что эта фанатичка не спала почти никогда.

В тот самый день, когда у них в участке воцарился этот вечный ночной полумрак – на солнечный свет у Супермыши была аллергия.

В тот самый день, когда он ещё наивно считал, что она станет его новым напарником. Она быстро поставила его на место: «Я начальник, вы подчинённый – таково распоряжение сверху».

Или, может быть, неуютом пахло от плотных штор из медвежьей шкуры, которыми она завесила окна. Они тоже появились вместе с ней в первый день…

Супермышь раскачивалась под потолком, ритмично жестикулируя рукокрыльями и беззвучно шевеля широко разинутым ртом. Кажется, она была недовольна, злилась и что-то им выговаривала. Выглядело это безмолвное выступление жутко, как обычно. И, как обычно, Барсук Старший почувствовал, что начинает болеть затылок.

Барсук Старший прикрыл глаза. Он вдруг вспомнил их прежние утренние пятиминутки. Здесь был свет. Здесь были солнечные лучи. И ещё здесь был Барсукот, который играл с лучами… А теперь – ничего. Ни Барсукота, ни солнца, ни радости.

Боль в затылке усилилась.

Барсук Старший тяжело вздохнул и решился:

– Извините, спецагент Супермышь. Ничего не слышно.

Супермышь на секунду застыла с разинутым ртом.