Здесь, в реальном мире

А рядом – миссис Лемон из четвёртой квартиры: одна костлявая рука на груди купального халата, другая, с вытянутым пальцем, нацелена, как ружьё, прямо на Вара.

Уцепившись за лестницу, Вар несколько раз зажал ладонью одно ухо, другое – вода, чавкнув, вылилась, – и, выбираясь из бассейна, услышал:

– А это её внучек. Витает где-то там, в своём мире.

Ровно в восемь зажглись мерцающие гирлянды.

2

Проснувшись, Вар не сразу понял, почему он дома, у себя в кровати, а не на бабушкином диване с кусачими пружинами.

Но тут же всплыла вся эта ночь – как они молча, хмуро ехали за мигалкой скорой помощи в обшарпанном бьюике миссис Лемон; как потом молча сидели в приёмной под кондиционером и его трясло от тревожного ожидания, а может, от того, что он не вытерся после бассейна, – жалостливая нянечка набросила ему на плечи одеяло; как через несколько часов в приёмную ворвалась мама, и подбородок у неё был как каменный.

Он откинул простыню и вскочил. На середине лестницы до него долетели голоса родителей из кухни.

Папин:

– Ты же сама не хотела…

И мамин:

– Знаю, знаю. Мне просто жаль, что…

Вар почти скатился по ступеням.

– Мам, чего тебе жаль? С бабушкой всё хорошо?

– Как ты? – Папа встал и шагнул ему навстречу. – Ну и досталось тебе сегодня ночью…

– Мам. Как дела у Велика-Важности?

– Она в сознании, – не поднимая глаз от чашки кофе, ответила мама. – Всё будет хорошо.

– Ой, здорово. И когда я возвращаюсь обратно?

– Обратно?..

Тут у мамы зазвонил телефон.

Одной рукой она взяла трубку, другую прижала ко лбу, будто боялась, что он сейчас расколется, и быстрым шагом ушла в спальню.

Папа встревоженно смотрел ей вслед.

Вообще-то тревога – это нормальное папино состояние. «Профессиональная деформация», – часто говорил он, и Вару почему-то казалось, будто папа гордится этой своей деформацией. Когда твоя работа состоит в том, чтобы сажать самолеты в аэропорту, приходится держать в голове все возможные катастрофы сразу.

Но сейчас Вар тоже тревожился. Мама руководит городским кризисным центром. Она помнит графики работы двух десятков волонтёров, отговаривает людей прыгать с моста, принимает роды. Она держит всё под контролем, как будто контроль – это такой зонтик над всем, и она берёт его и держит. Так было всегда. Но всегда она не прижимает ладонь ко лбу, как будто он у неё вот-вот расколется надвое.

– Папа. Мама сказала, что у Велика-Важности всё хорошо.