Зелёные Созвездия

В состоянии шока я видел, как море успокаивается. Прекращается дождь. И когда первые лучи солнца пробиваются на поверхность воды, я снова включаюсь. Сколько времени прошло с момента крушения корабля? Пятнадцать минут? Час? Вечность?

Я моргаю мокрыми ресницами и впервые осознанно оглядываюсь, в надежде найти обломки яхты, шлюпку или кого-то из команды. Но покуда хватает глаз – ни одного признака присутствия корабля. Его просто стёрли из истории, заштриховали жалкое существование яхты.

Берег!

Где?

Я лихорадочно кручу в воде круг, меняю угол зрения.

Морские дюны мешают разглядеть горизонты, но с каждой минутой я всё больше убеждаюсь, что берега нигде нет.

Я – Никита Ясенев. Мне двенадцать лет. У меня нет еды. У меня нет воды. При мне только одежда и надувной круг. Я один посреди Чёрного моря.

Глава Вторая. Шансы равны нулю

Меня зовут Никита Ясенев. Мне двенадцать лет.

Мысли я проговариваю вслух едва шевелящимися губами. Плакать не хватает сил, глаза опухли. Море почти успокоилось.

Тучи образовали громадную прореху, в которую светит солнце, как бы недоумевая: аэтот-то почему остался в живых?

Я кручусь в воде уже, наверное, час. Успел проклясть судьбу, выплакать всё горе, всю жалость к себе, пожелал смерти маме, которая заставила меня поехать на чёртову экскурсию. Позже я, вероятно, пожалею о таких словах, но сейчас я готов на всё, лишь бы спастись, лишь бы на горизонте показался белоснежный катер.

Морю удалось съесть лишь мои сандалии. Шорты и красная футболка на месте, а главное – салатовая кепка.

Её сорвать с головы проще простого, но стихия не сумела, значит, это непростая кепка.

Время от времени я поднимаю руку и трогаю козырёк, чтобы убедиться, – головной убор на месте. Есть шансы на спасение.

Что делать дальше? Собрать мысли в кучку, но они не хотят собираться. Бескрайнее море. Круг. Всё. Нужно только ждать. Проще пареной репы.

Ещё бы успокоить панику внутри. Но главное – не плакать. Не раскисать. И я начинаю кричать, как будто думаю, что кто-то меня услышит, даже если это теплоход, проплывающий всего в сантиметре за линией горизонта.

Я кричу своё имя и прошу спасти меня. Через какое-то время я сорвал горло и потерял надежду в подобный метод.

Замолчал, бесформенной массой повиснув на круге. Снова заплакал. От жалости? Безысходности? Не, скорее, над паршивостью ситуации. На поверхности стоит около тридцати пяти по Цельсию, вода как парное молоко, но её температура всё равно ниже моего тела.