Зелёный как ёлка

Зелёный как ёлка

Александр Феликсович Каменецкий

Чего только не случается под Новый год. Это время ожидания чудес, подарков и добрых гостей. Но какие же могут быть гости, если ты на космической станции? Виктор был уверен, что снаружи никто не может постучать в окно. Как он ошибался.

Александр Каменецкий

Зелёный как ёлка

Земля в иллюминаторе сияла огнями, как рождественская ёлка. Желтоватые пятна и цепочки искорок, словно гирлянды, окутывали проплывающую под космической станцией ночную сторону планеты.

Совсем скоро Новый год, оттого и ёлочные образы в голове, и настроение приподнятое, и слегка торжественное. И ещё потому, что послезавтра Виктору уже возвращаться домой, на Землю. Смена его на станции подошла к концу, и праздники он будет встречать дома с семьёй. Соскучился – даже слов не подобрать. Коллеги его сейчас свою работу доделывают, а его эксперимент закончен, и выдались свободные минуты поглазеть наружу. Потом долго этого не увидит, хотя вид отсюда умопомрачительный. Такого нигде больше нет. Виктор вглядывался в родную планету, и сердце его билось учащённо. Виктор вздохнул. Смотрел бы и смотрел, но непривычно было сидеть без дела. Пожалуй, полетит, предложит помощь напарникам, хотя знает, что все откажутся. Он оттолкнулся и отплыл от иллюминатора.

В стекло глухо постучали. Виктор резко, насколько смог, обернулся, посмотрел вокруг. Приборы станции тихо, привычно жужжали, провода и мониторы вдоль стен выглядели вполне обычно. Виктор, чувствуя себя полным идиотом, приблизился к иллюминатору и выглянул вовне.

За бортом всё было по-прежнему – электрические огни высвечивали пятна крупных городов, циклоны закручивали облака в гигантские спирали. Ну что за ерунда?! Никто не может постучать в иллюминатор снаружи из космоса. Если, конечно, никто из коллег не вышел в открытый космос. Но на сегодня выходов не планировали. Виктор хмыкнул и, оттолкнувшись от стены, стал разворачиваться. И тут в стекло снова негромко постучали. Он бросился к иллюминатору и лишь заметил метнувшеюся тень. Несмотря на абсурдность ситуации, он прижался лбом, потом щекой к стеклу, пытаясь насколько возможно осмотреть всё вокруг. Нельзя сказать, что его поле зрения значительно расширилось, и ничего нового он не увидел. Он отодвинулся и всё же теперь не спешил по своим делам, не отводил взгляда от стекла. Сторожил. Прошла минута, затем ещё одна, и ещё. Мысль о том, что он ведёт себя глупо, всё больше овладевала его разумом. Виктор оглянулся.