Зелёный шарфик

 – Никто нам больше не нужен!

– А успеешь? До Нового года всего три дня осталось.

– Успею.

Некоторое время было слышно только «клик-клик» да «цок-цок».

– Ку-ку, – сказала кукушка, выглядывая из ходиков. – Уже пять часов.

– Ой, мне пора, – Манюся поднялась. – Надо ужин приготовить. Может, папа поест хоть немножко.

Она сложила рукоделье в сумку, надела шубку.

– Давай провожу, – предложила Настасья Петровна.

– Не надо, – девочка махнула рукой. – Ты лучше спать ложись, не то завтра не добужусь тебя.

– А ты погромче стучи, – засмеялась медведица.

– Так я же и Кузьму Михалыча разбужу.

– Это вряд ли! Он коли с осени уснул, так до самой весны не проснётся, хоть из пищали над ухом пали.

***

Отец опять не притронулся к еде. Он крутил в руках расписную ложку и бездумно улыбался. Стыло жаркое, оседала пена на квасе…

– Папа, что ты всё молчишь? – Манюся подсела к отцу. – Спросил бы, где я бываю, с кем дружу.

Тот, не взглянув на неё, повторил равнодушно:

– Где бываешь? С кем дружишь?

– Я дружу с медведицей! В гости к ней хожу, в берлогу, – Манюся надеялась, что отец удивится.

Лесник и в правду оживился.

– Медведица, говоришь… А шкура у неё пушистая?

– Пушистая! – обрадовалась Манюся. – И шкура пушистая! И сама медведица хорошая, добрая! Хочешь, я вас познакомлю?

– Отлично, отлично, – забормотал лесник. – Из пушистой шкуры выйдет красивая шубка моей боярышне! Славный будет подарок на Новый год!.

Глаза Манюси округлились от ужаса.

– Какая шуба, папа? Какая боярышня?!

Но тот поднялся из-за стола и пошел к себе, рассуждая:

– Знаю, где берлога… Встану пораньше… Если там и медведь есть, так из него коврик выйдет…

***

Манюся едва дождалась, пока отец уснёт. Прихватив сумку с недовязанным шарфом, она тишком выбралась из дому и поспешила к берлоге.

– Настась Петровна! Просыпайся скорее!

Медведица выглянула, зевая и прикрывая морду лапой. Увидев девочку, она так и застыла с разинутой пастью.

– Манюся?.. Что случилось?

– Папа сошёл с ума! Он хочет из тебя шубу сделать для какой-то боярышни! А из Кузьмы Михалыча – коврик!.. Буди его скорее, надо бежать, спасаться! – Манюся едва сдерживала слёзы.

Настасья Петровна так и села на пол.

Девочка тем временем принялась тормошить медведя, но тот даже не пошевелился.

– Прости, дорогой! – сказала Настасья Петровна и что есть силы куснула мужа за ухо.