Земля гигантских муравьев

К ней подошло странное животное, слегка напоминавшее жирафа, ноги которого были окрашены в чёрно-белые полосы, как у зебры.

– Это окапи! – прошептал Петров.

Лосиха и окапи переглянулись, и лосиха протянула окапи зажатую в зубах зелёную ветку. Окапи кивнул в знак благодарности, и они вдвоём принялись лакомиться листьями.

– Классно! – сказала Маша. – Они подружились!

Но в это время раздался какой-то странный нарастающий звук, напоминающий стрё-кот крыльев. Драконы с острова Комодо перестали лопать бедную собаку, подняли головы и, повернувшись в направлении звука, замерли.

Навострили уши и лосиха с окапи. Звук всё нарастал, пронизывал окружающее пространство.

– Опасностей в Антарктиде хватает! – раздался откуда-то сверху папин голос.

– Надо бежать! – проговорил бледный Петров.

Страшный шум закладывал уши. Откуда-то двигалось НЕЧТО, и от этого НЕЧТО не было спасения.

Драконы с острова Комодо бросили недоеденный труп собаки и помчались прочь.

– За мной! – скомандовал Васечкин.

Он схватил Машу за руку и подбежал к лосихе. Легко, с разбегу запрыгнул ей на спину, протянул Маше руку, и в мгновение ока она оказалась сидящей у него за спиной.

– Быстрей, Петров! – крикнул Васечкин.

Но Петров и сам уже торопился из всех сил. Он подбежал к окапи и вскочил на него верхом.

– Вперёд! – крикнул Васечкин, обхватывая шею лосихи. – Держитесь!

Маша в свою очередь тесно прижалась к его спине, ухватившись руками за талию. Петров обнял за шею окапи. И вот они уже понеслись изо всех сил, уходя от преследующего их по пятам неизвестного, но, безусловно, ужасно жуткого, огромного и кровожадного чудища.

7. Ракобразы и крокопсы

На следующий день, на большой перемене, Васечкин рассказал Петрову всё, что он узнал накануне. Упомянул и окапи, и целаканта, и драконов с острова Комодо. Петров был сильно впечатлён рассказом.

– Так что же это получается, – рассудительно произнёс он, – что где-то водятся ещё никому не известные звери?

– Вот именно! – с загоревшимися глазами подтвердил Васечкин.

– Само собой, – с уважением подтвердил Петров. – Твой папа не кто-нибудь. Он ого-го!

И Петров в подтверждение своих слов потряс кулаком.

Васечкин неодобрительно покосился на сжатый кулак друга.

– При чём тут ого-го, – сказал он. – Дело не в этом. Ты, главное, никому не проболтайся.