Земля гигантских муравьев

– Она же девчонка! – в конце концов, объявил Васечкин.

Так, как будто он только что сделал это удивительное открытие.

– Ну и что? – пожал плечами Петров.

– Как это «ну и что»? Ты себе представляешь девчонку на лыжах? Она же сразу разноется, разнюнится! Ей то холодно, то голодно, возись с ней всю дорогу. Всё удовольствие испортит! Нет, Петров, лыжи – это дело мужское. Поедем сами.

– Маша не разноется, – весомо возразил Петров. – Сам прекрасно знаешь, какая она. Любому парню фору даст. А не хочешь её брать ты только потому, что она тебе на последней контрольной списать не дала!

– А чего ей жалко было? – взъерепенился Васечкин.

На самом деле он был совсем не против Машиной компании, но сдаваться просто так не хотел.

– А тебе что, жалко, что она поедет? – наседал на него Петров. – Жадина-говядина, пустая шоколадина!

– Сам ты шоколадина! – возмутился Васечкин. – Ничего мне не жалко, пускай едет, мне-то что. Сам будешь с ней возиться!

– Ну и буду! – заявил обрадованный Петров.

Он совсем не ожидал, что Васечкин уступит так быстро. И тут же достал телефон и набрал Машин номер.

– Привет, Маша! – солидным голосом сказал он. – Мы с Васечкиным приглашаем тебя в лес на лыжную прогулку.

Васечкин, стоявший рядом, энергично закивал. Как будто это он предложил пригласить Машу. И как будто Маша могла эти его кивки видеть.

Петров долго слушал ответный Машин монолог. Потом сказал:

– Хорошо!

И положил трубку.

– Ну что она сказала? – нетерпеливо поинтересовался Васечкин.

Петров вздохнул.

– Сказала, что согласна, – наконец произнёс он. – Поедет.

– А чего она так долго говорила?

Петров опять вздохнул. Ещё глубже.

– Рассказывала, какой она новый лыжный костюм оденет.

Васечкин развёл руками.

Этот жест означал – ну вот видишь! А я что говорил!

Но дело было уже сделано.

2. Страшная тайна

Вот так и случилось, что все трое в прекрасный солнечный зимний день оказались в лесу. Они пересекли неглубокий овраг, пройдя по целине, потом ёлочкой поднялись на склон – не слишком, впрочем, крутой, – и углубились в чащу.

Низко стоявшее солнце то пряталось, то вновь вспыхивало, и тогда всё загоралось – снег, голые ветки, зелёная хвоя. Зима была полна красок – стволы осин зеленовато-жёлтые, верба – тёмно-красная, а тени на снегу – синие.

– Смотрите, опять заячьи следы! – заорал Васечкин.

– Да видели уже, – ответил, останавливаясь, Петров.