Креститель

В лагере никто не спал. Холопы сбились в кучу возле телег, сжимая в руках топоры, обе женщины сидели на возках. По краю круга бродили четыре болотницы, скакала одинокая мелкая крикса, щелкая собачьей пастью; ели были густо увешаны анчутками, которые время от времени срывались с места, описывали широкие круги и возвращались назад. Еще возле острова шлялась непопятная тварь, похожая на раздувшегося утопленника, но почему-то с четырьмя парами глаз по обе стороны от рыхлого носа.

– Вот, смотри! – указал богатырь на светящийся шар саженей пяти в диаметре, медленно катившийся в сторону людей.

По поверхности его бегали непонятные малиновые и сизые разводы, время от времени что-то пробулькивало изнутри наружу.

– На мавку большую похоже, – зевнул Олег. – Они, как вырастут, человеческий облик начисто теряют. Лужами прикидываться любят. Оступишься в такую – и ку-ку. Давайте спать ложиться, право слово!

– А не задавит? Сюда ведь катится!

– Не задавит. Черта округ лагеря заговоренная. Нежити не пройти. Спать ложитесь, солнце всю эту пакость разгонит.

– А разве ты не станешь с ней сражаться, ведун? Ты ведь нежить завсегда истребляешь всячески!

– Я ее истребляю, боярин, когда она людям жить мешает, – вздохнул Олег. – А если всю подряд изводить, и жизни не хватит. А главное – толку никакого. Утопится какая-нибудь дура от несчастной любви, сбросят бродяжки младенца мертворожденного – и снова канитель заварится. Ложись спать, Радул. Утро вечера мудренее.

Однако из путников ни один ведуна не послушал, все продолжали пялиться на странных тварей, голодными глазами глядящих на людей.

«Многовато что-то нежити для простого болота, – отметил ведун. – При здешнем раскладе про эту гать должны леденящие душу истории рассказывать, а про нее только слухи нестрашные бродят».

И он снова завернулся в шкуру.

– Хазары!!

– Штоб вам всем! – вцепившись в рукоять сабли, Середин вскочил, моментально прижался спиной к телеге, готовый рубиться клинком и крушить кистенем. Однако бить было некого: все те же болотницы за чертой, уродец среди топей.

Крикса и мавка куда-то пропали, и лишь анчуток на деревьях стало еще больше. – Кто кричал?

– Хазарин! – опасливо прошептали с другой стороны. Олег обошел повозки, растолкал холопов. По ту сторону зольной черты покачивался покрытый лохмотьями костяк: левая рука срублена, в правой – меч; череп темнеет пустыми глазницами, на голове яйцеобразный шлем с двумя коровьими рогами – любимое украшение хазарских воинов.