Зеркало

В 07:40 с седьмого этажа Лифт спускал молодого беспечного парня, который любил пиво, семечки и велосипед. Велосипед у него был дорогой, огромный, с широкими колёсами. Парень на заднем колесе вкатывал его в Лифт, а переднее ставил на стену, отчего Лифт был расписан колёсным орнаментом. Было красиво, но грязно и попахивало резиной. Лифт терпеть не мог этого неряху, который не вытирал стены за своим велосипедом, и часто не желал закрываться, а когда закрывался, то обязательно прихлопывал дверями ботинок молодого человека.

В 07:45 в Лифт вваливался паренёк с девятого этажа, лет одиннадцати. Когда он ехал в Лифте, то напевал «грязные» песни, думая, что его никто не слышит. А Лифт, закрывая свои уши рекламой пиццы, недоумевал, как может такой маленький человек петь такую похабщину? Поэтому Лифт специально дёргался, раскачивался и останавливался не на том этаже, который был нужен мальчугану. Тот злился и бил ногами двери Лифта.

Ещё одним пугающим пассажиром был пьяница с пятого этажа.

Заходя в Лифт, он всегда закуривал дешёвые вонючие сигареты: Лифт наполнялся сизым дымом, начинал кашлять, задыхаться, ещё сильнее скрипеть. Запах долго не выветривался. От него страдали и другие жильцы, которые, заходя в Лифт, или старались не дышать, или дышали через свои воротники.

Но была одна пара, которая в юности решила, что Лифт ? место для поцелуев (он помнил их молодыми). И всякий раз, когда они заходили в Него, начинали целоваться.

Лифт никогда им не мешал, затаив дыхание, опускал влюблённых на первый этаж и, стараясь не скрипеть, открывал двери. Он незримо радовался счастью других и расцветал розами.

Но однажды огромным унижением для Лифта стало поведение четвероклассницы с шестого этажа. От нечего делать она выцарапала ключом от квартиры матерные слова на самом видном месте. Это так Лифт оскорбило, что он целую неделю проболел. Его еле вылечили.

Ещё один раз над Лифтом надругались: половозрелая компания, поднимающаяся на верхний этаж, подожгла спичками пластмассовые кнопки.

Лифт плакал чёрными расплавленными слезами, но его никто не слышал. Сожжённые кнопки заменили на металлические болванки, которые напоминали о произошедшем варварстве. Именно в тот момент душа Лифта надорвалась. Ему стало всё безразлично. Он часто стал ломаться, не выходить на работу, долго стоял на втором этаже с открытыми дверями.