Небесное служение. Пророк

Горячие слезы текут из моих глаз, когда правда поселяется во мне, как семя, прорастая и расцветая. Пророк. Он моя единственная любовь, мой единственный свет и мое спасение.

Глава 4

Адам.

После еще одной ночи, проведенной в тревожном забытьи, я просыпаюсь, когда слышу шаги Ноя, эхом разносящиеся по полированной деревянной лестнице. Я сажусь и протираю глаза, затем смотрю на будильник. Рассвет через полчаса.

– Отец зовет? – спрашиваю я, когда Ной входит в дверь моей спальни.

– Да.

– Блядь.

 – Я встаю и иду в ванную, полированный мрамор которой напоминает мне склеп.

– Крейг уже сидит на заднем сиденье моей машины с Греем и Зайоном.

Я смотрю в зеркало на свое изможденное лицо.

– Он знает, что мы едем к реке?

– Нет, но он трясется и заикается. Наверное, думает, что это будет крест.

– Он наверняка бы предпочел крест вместо холодной воды. – Я выбираю джинсы и футболку. – У тебя есть резиновые сапоги?

– В багажнике. – Он садится на мою кровать и смотрит на одеяло, сброшенное на пол.

 – Ты спал?

– Немного.

– Значит, нет.

Я натягиваю белую футболку через голову и хватаюсь за ремень. Тот, которым я шлепал Далилу. Мне хочется прижать его к щеке, чтобы почувствовать ее тепло или запах.

– Ты в порядке? – Ной встает.

Я смотрю на него.

– Лучше, чем ты думаешь. Ты криво застегнул рубашку.

Он смотрит вниз и усмехается.

– Вот дерьмо.

– Застегнешься в машине. – Я прохожу мимо двери напротив своей – той, которую никогда не открываю – и спускаюсь по лестнице, глухой звук моих шагов отражается от стен.

Дом с четырьмя спальнями предназначался для семьи, деревянные полы и роскошная мебель идеально подходили для одного из любимых Защитников моего отца. Вместо этого он отдал дом мне, чтобы я был рядом, чтобы он мог держать каждое мое движение под контролем. Этот шикарный дом намного лучше тех, в которых я вырос. И хотя на скошенных окнах нет решеток, это все равно тюрьма.

Свежий утренний воздух обрушивается на меня в полную силу, когда мы идем к черному седану, ждущему на подъездной дорожке.

– Я поведу. Разберись с рубашкой. – Я сажусь на водительское сиденье и бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Призрачно-белый Крейг не смотрит на меня.

Не могу сказать, что мне это не нравится. Крейг – злобный сукин сын, и он заслуживает всего того, что ему предстоит. Если честно, даже больше. Я ловлю себя на том, что спешу через Подворье, мчась к холодному наказанию Крейга.