Зильбер. Третий дневник сновидений

– Это только начало, друзья мои, – прошептал он несколько мгновений спустя, протискиваясь в толпе мимо нас. – Попробуйте так сами.

Глава вторая

Генри нашёл слова первый:

– Опять этот Артур со своей извращённой душой.

– Дерьмо! – сказал Грейсон и закрыл руками лицо.

Школьная столовая гудела, как пчелиный рой.

– Как он это сделал? – спросила я. Нотки ужаса в моём голосе усиливали чувство страха, который я и так испытывала. – Как он мог так манипулировать сном миссис Лоуренс – заставить её среди дня взобраться на стол и попросту погубить свою жизнь?

Я продолжала смотреть на хаос вокруг учительского стола.

Генри пожал плечами:

– Думаю, это какой-то особо коварный вид гипноза. Достаточно выбрать объект и проникнуть в него.

– Ну да, звучит суперпросто! – насмешливо сказал Грейсон.

– Но почему бедная миссис Лоуренс? Что… – Я ненадолго замолкла, потому что мимо нашего стола к выходу как раз направлялся Сэм, брат Эмили.

После истории с Господином Исполином он имел обыкновение, проходя мимо меня, тихо говорить: «Стыдись».

С некоторых пор он говорил это и Грейсону, однако сегодня и он казался слишком шокированным, чтобы думать об этом. Я дождалась, когда он достаточно удалится, потом спросила опять:

– Почему миссис Лоуренс? Что она сделала Артуру?

– Ничего, насколько я знаю. – Грейсон выглядел таким же беспомощным, как и я. – Артур и французским языком перестал заниматься два года назад.

– Думаю, тут нет ничего личного, – сказал Генри.

В отличие от Грейсона, он не казался подавленным, был даже как-то необычно оживлён.

– Миссис Лоуренс он выбрал скорей просто случайно, чтобы продемонстрировать нам свои возможности. – Генри вглянул на часы. – Всё, Грейсон, нам пора обсуждать с миссис Забрински проблемы кубофутуризма и русского авангарда.

Грейсон с глубоким вздохом взял свою куртку:

– Чёрт побери, а ведь у меня до сих пор по всему телу мурашки. Никогда не думал, что буду так бояться Артура.

Но зато теперь у меня такое чувство, что в сравнении с ним все злодеи мира – не больше чем детские страшилки.

– Находи во всём что-нибудь позитивное, – сказал Генри и ободряюще похлопал Грейсона по плечу. – По крайней мере мы знаем, почему он все последние недели держался так тихо. Он придумывал способ достичь мирового господства.

Хотя последние слова должны были звучать как шутка, ни у Грейсона, ни у меня они не вызвали желания посмеяться.