Зима в Хютте

Зато теперь у него скопилось столько снежных воспоминаний, что понадобилось бы много-много лет, чтобы их перевспоминать: «А что, если скоро, воспоминаний скопится столько, что некогда будет делать новые?» – беспокоился он – «Неужели мне тогда придётся целыми вечерами сидеть у натопленной печки и только и делать, что вспоминать, совсем как бабушке?».

Бабушка Бусёнка – Руна, любила повторять, что дороже памяти у неё ничего не осталось. Руна перебирала свои воспоминания подобно тому, как перебирают шкатулку с украшениями: подолгу рассматривала их, любовалась, и со вздохом откладывала, чтобы взять другое – она была уверена, если долго не доставать воспоминания из шкатулки памяти, то они затеряются и потускнеют.

Иногда она рассказывала что-нибудь Бусёнку. А он, по очереди подставляя к открытой печной дверке то спину, то живот, сидел на низенькой скамейке, и слушал, и смотрел, как под бабушкиными спицами возникают аккуратные рядочки.

– Конечно, сидеть у печки и перебирать воспоминанию, это ещё ничего, но вязать я точно не стану, слишком уж это скучно.

Лучше буду мастерить из дощечек модели самолётов. – решил Бусёнок и, немного повеселев, поспешил вниз по улице. А за ним бежали его следы, но как не старались не могли догнать.

Дом Зейда стоял посреди тихой улицы почти на самой окраине города. Зейд был добрым приятелем Бусёнка: он громче всех смеялся, когда они катались с горки или лепили снежки, но иногда он говорил такое, о чём Бусёнок никогда прежде не задумывался.

И хотя порой это были невесёлые, грустные мысли, Бусёнок размышлял над ними, пока не передумает всю мысль до конца. И тогда они шли вдвоём по улице и молчали. Но стоило одному вздохнуть, как другой тут же подхватывал. Или наоборот:

– Как же это здорово! – скажет Зейд.

– Да, совершенно необыкновенно. – улыбнётся Бусёнок.

Зейд был лучшим товарищем Бусёнка. Но пару дней назад он исчез. В его домике по вечерам не загорался свет, а дверь оставалась закрытой, сколько в неё ни стучи.

Бусёнок расспрашивал о своём приятеле всех: и соседей, и родителей, и, даже прохожих, но совершенно никто на белом свете не знал, куда же тот подевался. А ведь скоро Новый год!

Бусёнок шёл по улице, и снег шёл вместе с ним, а дома, украшенные к празднику разноцветными гирляндами и фонарями, становились похожими на зефирные торты, с кремом. Вот и дом Зейда. Ни гирлянд, ни огоньков на нём не было, снег укрывал белой простыней его и опустевший сад.