Зима Муми-тролля

В восьмиугольной купальне всё было как раньше: пожелтевшие доски с «глазка?ми» сучков, красные и зелёные стёкла в маленьких окнах, узкие лавки, шкаф для купальных халатов и резиновый хемуль, которого никогда не удавалось надуть до конца.

Всё было точь-в-точь как летом. И всё же что-то изменилось. Непонятно.

Туу-тикки сняла шапочку, и та тут же вскарабкалась по стене и сама повесилась на гвоздь.

– Вот бы и мне такую, – сказал Муми-тролль.

– Тебе вообще не нужна шапка, – ответила Туу-тикки.

Два шерстяных носка прошествовали по полу и предстали перед Муми-троллем.

Тут же вспыхнул огонь в трёхногой железной печке, и под столом кто-то тихонько заиграл на флейте.

– Она стесняется, – объяснила Туу-тикки. – Поэтому играет из-под стола.

– А почему её не видно?

– Они такие застенчивые, что стали невидимыми, – сказала Туу-тикки. – Землеройки-бурозубки, их тут восемь. Делят со мной кров.

– Это папина купальня, – заметил Муми-тролль.

Туу-тикки серьёзно посмотрела на него:

– Отчасти ты прав, а отчасти нет. Летом она папина, а зимой – Туу-тиккина.

В горшке на железной печке закипело. Крышка приподнялась, ложка помешала суп. Вторая ложка добавила в него соли и плавно вернулась на подоконник.

К вечеру мороз усилился, в красно-зелёных окошках ярче заблестела луна.

– Расскажи мне про снег, – попросил Муми-тролль, присев на папин облезлый садовый стул. – Я что-то ничего про него не пойму.

– Я тоже, – сказала Туу-тикки. – Кажется, что он холодный, но если построить из него дом, внутри будет тепло. Кажется, что он белый, но может быть и красноватым, и синим. Он бывает и мягкий-премягкий, и твёрдый как камень. Ничего нельзя сказать наверняка.

Тарелка рыбного супа осторожно проплыла по воздуху и опустилась на стол перед Муми-троллем.

– Как твои бурозубки научились летать? – спросил Муми-тролль.

– Слушай, – сказала Туу-тикки. – Не стоит задавать столько вопросов.

Муми-тролль принялся за суп.

Он ел и задумчиво смотрел на угловой шкафчик. Как приятно знать, что там висит его собственный старый халат, что посреди всего этого нового и тревожного есть что-то надёжное и домашнее! Он помнил, что халат синий, с оторванной петелькой и в кармане должны лежать очки от солнца.

Наконец он проговорил:

– Вон там мы держим халаты.