Зимние истории

– И вам счастливого Рождества! – следовало в ответ.

– Рождество! Рождество! Рождество! – стройный хор голосов поднялся сначала над праздничной поляной, потом над лесом, пока полностью не растаял в ночной синеве.

Скоро в центре поляны уже горел огромный костер, потрескивая еловыми ветками. Раздули меха и загудели волынки, задали такт литавры, запели и пустились в пляс звери. Медведи в танце неуклюже переваливались с лапы на лапу, лисы кружились, метя? снег огненно-рыжими хвостами, олени скрестили рога, а семейство кабанов лихо отплясывало экосез.

Следы множества маленьких и больших лап узором переплетались на снегу. Языки пламени костра тоже подергивались в такт музыке, запуская к вершинам деревьев маленькие огоньки, которые таяли в ночной мгле, быстро остывая. Хоровод шел за хороводом, подпрыгивала и резвилась малышня. Сегодня не было места сну в этом море веселья.

Ночь разрывалась яркими красками брызг неутомимого торжества. Празднество продолжалось и далеко за полночь.

Звери не знали у?стали.

Далекие колокола за лесом мерными ударами отмерили три, четыре, пять часов… За танцами и играми незаметно приближался рассвет, а, значит, и окончание волшебной рождественской ночи. Ведь даже самая сказочная ночь не может продолжаться вечно!

Темнота вскоре начала таять в предрассветных сумерках. Вместе с ней и лесных жителей на поляне становилось все меньше. Разноцветные гирлянды медленно гасли, музыка постепенно стихла, звонкий хор птиц закончил свои бравурные песни и растаял где-то в лесу.

Костер, догорая, оставил после себя только черные тлеющие головешки.

Когда совсем рассвело, на поляне почти никого не осталось – только старый барсук, сидевший на трухлявом пне с краю поляны, обеими лапами опирался на свою трость.

– Рождество… такое Рождество! – задумчиво, по-стариковски, произнес он вслух, хотя рядом никого не было. И только снег переливался искрами в холодных лучах взошедшего над соснами солнца.

Барсук последним исчез в лесу, посверкивая серебристой шубкой.

И, спустя несколько мгновений, тишина полностью окутала поляну.

А в это время, в эту самую минуту, в доме нехотя скрипнуло старое кресло, качнулось сначала вперед, потом назад, потом еще и еще раз. Зим открыл один глаз, другой и, сладко зевнув, потянулся. Наступившее утро приветствовало его свежим морозцем, украсившим окно толстым слоем узоров. На столике с вечера стояла недопитая чашка с холодным чаем.