Полный дом

– Я пригласил доктора Эрмите в гости, из последнего послания узнав, что он находится в наших краях, – вмешался Манчера. – Как бы я ни любил эпистолярный жанр, должен признать: личное знакомство позволяет узнать человека намного лучше.

Лоренсо поставил на скатерть опустевший бокал, дал знак слуге наполнить его и обернулся к доктору:

– Неужели кто-то предпочитает избавляться от недругов с помощью яда? По мне, ничего лучше острого клинка пока не придумали.

– Отравление – довольно удобный способ убить человека.

Не всякий умело обращается с оружием, кто-то вовсе не переносит вида крови. А уж если преступница – женщина, она почти наверняка выберет яд.

– Женщина? – с сомнением переспросил сеньор Алехандро. – Неужели эти прекрасные слабые существа способны убивать? Мне всегда казалось, что господь замышлял для них другое предназначение.

– Боюсь, род людской нередко разочаровывает создателя. Во всяком случае, так говорит мой опыт.

За столом снова воцарилась тишина. Сеньор Алехандро нахмурился, разглядывая гостя.

– Смелая мысль… А как церковь относится к вашей работе?

– Весьма одобрительно. Инквизитор из Кавайона, брат Бартоломью – довольно известная личность по ту сторону Пиреней – удостоил вашего покорного слугу личной рекомендации.

– Неужели?

В голосе дворянина явственно звучало недоверие. Доктор невозмутимо извлек из внутреннего кармана аккуратно сложенную бумагу.

– Может быть, вы хотите взглянуть?

Сеньор Алехандро протянул руку, но гость на мгновение замешкался…

– Как-то не подумал… рекомендация на родном языке монаха…

– Я неплохо читаю по-французски.

Все головы повернулись к до сих пор молчавшему старику. Он улыбнулся.

– Сколько же вы знаете языков, дядя? – восхищенно спросила Эва.

– В торговле много с кем приходится иметь дело. И потом, чем еще заниматься на чужбине…

– Просто удивительно, – покачала она головой, передавая документ. – Я даже на проповедях половины не понимаю. Вот Маргарита все схватывает на лету, она всегда развлекает беседой гостей отца из других стран, да и отец обычно обходится без переводчика.

А я бы на чужбине сошла с ума от одиночества.

Получив бумагу, он некоторое время изучал убористый почерк инквизитора. Грамотный возвышенный язык, а также завершающие рекомендацию подпись и печать не вызвали сомнений. Брат Бартоломью Кавайонский и вправду не пожалел красноречия, чтобы восхвалить способности доктора Эрмите и поручиться за его преданность и верную службу церкви.