Старость – это надолго

Наконец, он остановился, повернувшись к собеседнику, – Дело в том, мсье, что я чую заговор.

– Заговор? – Андре подумал, что ослышался.

– Да! Вы когда-нибудь имели дело с кучей мерзавцев, которые замышляют какую-то пакость? Мне приходилось, и клянусь, именно это сейчас и происходит.

– Я могу такое представить в армии, но в Сан-Антонио… Где самый молодой давно разменял седьмой десяток…

– Да-да звучит безумно, но так и есть. Это невозможно доказать и даже внятно объяснить. Где-то шепот за спиной, где-то косой взгляд, потом начинают вещи пропадать…

– Но какую пакость могут замышлять монахи? С помощью рясы…

– Не представляю, а вы, – аббат Лоран уселся напротив и ткнул пальцем в грудь Андре, – разузнайте!

Разнюхивать козни в старом монастыре – этого еще не хватало! Доктор так и знал, что остановка в горах ни к чему хорошему не приведет.

Слишком все плохо складывалось в последнее время; следовало еще на подходе к Пиренеям повернуть назад. Если бы не это письмо от старого наставника Андре… Снова любопытство сыграло с ним злую шутку.

– Я был бы рад помочь, но с трудом себе это представляю. Мирянин среди почтенных старцев – половина и разговаривать со мной не станет. В таких делах требуется полное доверие к следователю.

– Тоже мне, почтенные! – воскликнул аббат, – Да половина из них из бедноты, двое вовсе иностранцы. Заговорят как миленькие. А надумают молчать – пугайте моим распоряжением…

– Сомневаюсь, что это поспособствует сближению. И потом, разве вы не являетесь духовным отцом своих братьев? Ведь существует таинство исповеди, где ничего не укроешь.

Почему бы не воспользоваться этим?

Настоятель безнадежно отмахнулся:

– Вы слишком хорошо о них думаете. На исповеди никто в подробности не вдается: грешен, да и все. За первые пару лет в этой должности я получил несколько жалоб на скуку, но после – ничего. Кучка старых бездельников – вот кто они такие!

– А если прямо спросить насчет рясы? – полюбопытствовал доктор.

– Это все-таки не трибунал, они не обязаны отвечать.

Андре показалось, что в голосе коменданта звучало сожаление. Ничего удивительного – этот человек наделен практически абсолютной властью и в то же время совершенно беспомощен. Тут и умом недолго тронуться. Вообще неоднозначность положения Сан-Антонио и его обитателей наводила на невеселые размышления. Было бы интересно немного распутать их дела, а если удастся чем-нибудь помочь – вовсе замечательно. В конце концов, ему тоже требуется их помощь.