Старость – это надолго

Хотя он ленив как все простолюдины, хоть меня и беспокоит его привязанность к родным – при всякой возможности интересуется жизнью в деревне. Его мальчишкой отдали сюда, семья по соседству… Но вот он ничего против меня не сделает, уверен.

– А что скажете о брате Рикардо? Мне он показался несколько враждебным, несмотря на молчаливость.

– Обычный болван, фанатик, как и вся их порода. Он смотрит свысока на всех вокруг, а себя мнит настоящим праведником. Вечно шатается от усталости – устраивает ночные бдения, хотя я запретил, пост держит постоянно, мяса вовсе не ест.

Если бы не аскеза, толку бы от кастильца как от работника было куда больше. Что у него на уме – один бог знает, простите за каламбур. Иной раз мне кажется, что он пытается пораньше свести себя в могилу.

– Такое рвение и вправду настораживает, – миролюбиво согласился Андре, – Расскажите о последнем вашем подчиненном. Брат Андони ведь тоже иностранец?

– Баск – это даже не национальность, – поморщился настоятель, – Не понимаю, кому придет в голову всерьез относиться к горстке горных дикарей.

Впрочем, его гонора хватит на десятерых кастильцев. Не назвал бы его особенно религиозным, но, как и брат Рикардо, этот считает себя выше других. Все время проводит на складе, хотя у нас хранить и считать толком нечего. Мне кажется, он просто ненавидит всех и вся.

– Такие люди встречаются в любом обществе… Спасибо, что уделили мне время. Я немедленно займусь вашим делом, тем более я получил исчерпывающую информацию, – Андре поднялся со стула, – Значит, мы со слугой можем рассчитывать на ваше гостеприимство в течение нескольких ближайших дней?

– Разумеется.

Чувствуйте себя привольно. Ходите, где вздумается, разнюхивайте все, что требуется.

Милостиво кивнув головой, аббат дал доктору понять, что аудиенция окончена. Андре поклонился и вышел.

Глава 4

Оказавшись во внутреннем дворе монастыря, доктор на минуту задержался. Задача перед ним стояла непростая: необходимо разговорить шестерых стариков, многие из которых настроены весьма недружелюбно, а один вовсе дал обет молчания.

С тех пор, как католическая церковь одарила его своей милостью, Андре привык общаться с монахами и понял, что они мало чем отличаются от обычных смертных. Точно так же падки на лесть, так же грешат, так же любят и ненавидят. Но одно дело поладить с человеком, подолгу живя с ним бок о бок, и совсем другое – втереться кому-то в доверие, будучи знакомым всего несколько дней.