Старость – это надолго

Возможно, в солнечную погоду, когда окна открывали нараспашку, скамьи наполнялись почтенными старцами, а вдохновенный аббат начинал мессу, здесь и ощущалась подлинная благодать. Теперь же старая церковь дарила умиротворение лишь дохлым мухам на полу.

Ближе к алтарю находилась еще одна дверь. Она вела во внутренний дворик монастыря, посередине которого Андре увидел старый колодец с тяжелым воротом. Дворик окружала крытая галерея, из которой в другие помещения вело множество дверей.

Из здания справа на доктора вновь хмуро взглянул высокий старик.

За его спиной Андре увидел сваленные в беспорядке мешки и ящики. Он угадал с назначением постройки: это монастырский склад, а его неприветливый служитель – кто-то вроде местного эконома.

Стучаться во все двери подряд путник не решился. Вместо этого он пересек двор и вошел в дверь хозяйственной пристройки, над трубой которой поднимался дым. Человек при кухне – рассудил Андре – должен быть добрее прочих. Да и запах каши совсем недурен.

В кухне кипела работа.

Пожилой толстяк в светлом переднике поверх черных одежд и сбитом набок колпаке что-то мешал в котле над очагом. Под нос он беззаботно напевал тулузскую песенку с довольно скабрезным содержанием. Набор продуктов на его рабочем столе: мешочек полбы, лук, несколько морковок – не внушал особых надежд, но запах над варевом подымался умопомрачительный. Андре, невольно сглотнув, решился подать голос:

– Прошу прощения! Я ищу настоятеля и, боюсь, немного заблудился…

Толстяк обернулся к нему и расплылся в широкой улыбке:

– Я вас и не заметил, мсье! Отец Лоран сейчас у себя, как всегда.

Присядьте, я вот-вот закончу и провожу вас к нему… Какими судьбами к нам?

Андре уселся на низкий табурет у двери.

– Я со слугой направляюсь в Сарагосу. Из Тулузы мы пошли прямо на юг, надеясь поскорей добраться до цели. В последней попавшейся на пути деревне нам указали эту дорогу, хотя теперь я почти уверен, что местные крестьяне жестоко пошутили. Мы переночевали в горах, а потом двинулись дальше – очень уж не хотелось возвращаться.

У меня небольшая повозка: колесо сломалось почти на самой вершине, конь захромал… Мы едва спустились пешком – у самого монастыря тропа просто в ужасном состоянии! Словом, невезение просто катастрофическое.

– Боже мой, – покачал головой толстяк, – сколько несчастий за такое короткое время! Эту тропу лет десять как почти перестали использовать – власти построили объездную дорогу. С тех пор и наша обитель утратила свое значение.