Зловещие предсказания

Я заметила крохотную красную дверь, из которой нам махал рыжеволосый мальчишка в униформе.

– Привет, Арч, – поздоровался Оливер.

Лицо мальчишки расплылось в довольной ухмылке.

– Добро пожаловать! Сюда! Все сюда!

– Кто все? Нас всего двое, – заметила я. – И собака.

Скелет гавкнул и сел.

Арчи моргнул.

– Ол, а про собаку уговора не было.

Оливер пожал плечами.

– Извини. Она настояла.

– Ладно.

Мальчишка взлохматил нечёсаную рыжую копну волос.

– Мистер Анастос собак любит. Может, и не будет возражать.

Только давайте быстро, пока швейцар ушёл обедать.

Скелет высунул язык и запыхтел от нетерпения. Наверное, хороший знак.

В этот момент я вспомнила о приличиях.

– Гм, ладно. Я Вайолет Вейл. Из частного сыскного бюро Вейл.

Покопавшись в кармане, я вложила ему в ладонь одну из своих визиток.

– Вы, вероятно, обо мне слышали.

– Оливер сказал, что вы с ним друзья, мисс, – радостно сообщил мальчишка. – А вы важная персона. Входите же! Я покажу вам всё.

Даже как открывается занавес, то есть за какие тянуть верёвки.

Он засмеялся над собственной шуткой, а мы молча уставились на него.

– Сюда!

Он взмахнул рукой, приглашая войти. Скелет рвался вперёд, его тянуло неизведанное место с новыми разнообразными запахами.

Арчи повёл нас тёмными сырыми коридорами. В конце одного из них обнаружилась запертая дверь, которую он быстро открыл, достав из кармана ключ, и мы оказались в красивом коридоре с плюшевыми коврами. Вскоре мы подошли к лестнице, что вела к двустворчатым дверям со стеклянным верхом.

Он распахнул одну половину.

– Прошу!

– Боже мой! – ахнула я.

Оливер тихо присвистнул.

– Друзья мои, добро пожаловать в Греческий театр! Самый роскошный в мире! – широко раскинув руки, крикнул Арчи.

Росточком он не выдался, но недостаток вполне возмещался энтузиазмом.

Мы вошли в пустое фойе театра. Такого я ещё не видела.

Всё пространство было покрыто красным плюшевым ковром, над которым вздымались к потолку блестящие белые мраморные колонны, украшенные античными сюжетами.

А ещё там стояли два канделябра: свечи не горели, но стекло блестело. Посреди фойе возвышался огромный бар, украшенный красными и жёлтыми цветами, за которым вытирал бокалы унылый бармен. На нас он не обратил внимания.

Чем пристальнее я присматривалась, тем больше недостатков бросалось в глаза. Ковёр местами вылинял и протёрся. У греческой статуи откололся нос.