Зловещие предсказания

 – Надо бежать, а то шоу не состоится!

И мама Нико и Элени скрылась в толпе.

Нико улыбнулся и снова искусно смял воротничок.

– Это мама. Она здесь всем заправляет. Любит искусство. Папа предпочитает следить за зданием. Театр – его страсть. Он, наверное, за сценой.

Шум вокруг нарастал. Я увидела, как открываются двери в ложи, а взволнованная толпа покидает буфет и входит в зал.

– Пойдёмте, – позвал Нико. – Я отведу вас в ложу.

* * *

Нико открыл ключом дверь, и мы увидели, что ложа была на удивление маленькой.

– Ой, – удивилась я, стараясь не показать разочарования, – а где же сядете вы?

Мне не хотелось, чтобы брат и сестра Анастосы нас покинули. Конечно, я должна была сосредоточиться на расследовании дела, но в тот момент меня захлестнули дружеские чувства.

– О нас не беспокойтесь, – ответил Нико, помахав свободной рукой, вторую он держал на коляске Элени. – Мы ведь тут живём, помните? И шоу леди Афины видели не раз.

– Насмотрелись уже, – резко, но с оттенком горечи заметила Элени. – Встретимся после спектакля, если вы не умчитесь домой.

Оливер заглянул внутрь.

– Что, можно заходить, не возражаете?

Он стряхивал с куртки невидимые пылинки, хотя Мэдди недавно привела её в порядок.

– Ну конечно, – ответил Нико.

– Спасибо, – от всего сердца поблагодарила я, хотя была не против их компании.

Мы с Оливером вошли в ложу и заняли свои места.

– Зал битком набит, – заметил он.

Помещение быстро заполнялось, и шум разговоров не смолкал.

Мы сидели внизу, у самой сцены, хотя её закрывал огромный занавес с золотистой каймой.

– Люди, похоже, по-настоящему верят этой леди Афине, – задумчиво сказала я, разглядывая беседующих зрителей. – А может, им просто нравится спектакль.

– Как ты думаешь… будет страшно? – спросил Оливер, и я заметила, что он дрожит.

– Нам остаётся только надеяться, – ухмыльнулась я и радостно потёрла ладони.

Двери в конце зала захлопнулись, и свет погас. Послышались вздохи и чей-то визг. Оливер озадаченно вертел головой. На мгновение и мне показалось, что произошёл какой-то сбой, но, когда я повернулась к сцене, занавес торжественно открылся.

– Не волнуйся, дорогая, – послышался хриплый мужской голос где-то поблизости. – Это так задумано.

– Но никто теперь не увидит моего платья! – пожаловалась дама.

Я подавила смешок.