Злой доктор

Славик, который после некоторых совместных приключений, доверял Ване практически во всем, отложил свое мороженое и даже сложил руки на коленях.

– Странный какой-то новый доктор, – вполголоса проговорил Ваня, наблюдая через головы ребят впереди, как доктор стоит, как погасший маяк, над головами, и с полей его черной шляпы на пол капают капли.

Тут доктор развернулся, чтобы выйти, и в дверях столкнулся с начальником пионерского лагеря Марией Дмитриевной.

– Вы новый доктор? – недоверчиво спросила Мария Дмитриевна.

Повар дядя Леша стоял у нее за спиной и покачивал головой.

– А вы сомневаетесь? – снова глухим и негромким голосом проговорил доктор и резко шагнул к дверям, так, что Мария Дмитриевна и дядя Леша были вынуждены почти отскочить в сторону. Он достал что-то из кармана и протяну Марии Дмитриевне.

– Спасибо, – ответила она, машинально беря из ладони доктора карамельку в блестящей красной бумажке.

– Нет, нет, я же вижу, чемоданчик с крестом, – уже дружелюбно заговорила Мария Дмитриевна и побежала вслед за доктором.

Только в отличие от него она перескакивала через грядки учебного огорода, а доктор снова шагал прямо по росткам.

Ваня и Славик, прячась за спинами сидящих ребят, пробрались к выходу, натянули свои курточки и крадучись пошли за ними. К счастью, ни новый доктор, ни Мария Дмитриевна, не оборачивались.

Мария Дмитриевна провела доктора к лазарету. Доктор остановился перед калиткой в невысоком заборе, поставил чемоданчик на скамейку, засунул руки в карманы и произнес:

– Цвет никуда не годится.

Стены покрасить в темно-серый цвет, крышу в темно-коричневый.

– Это невозможно! – гордо ответила Мария Дмитриевна, – это неприятные цвета. У нас ведь дети!

– Невозможно? Ну-ну, – пробормотал доктор и, не глядя на Марию Дмитриевну, вошел в калитку, поднялся на крыльцо.

– Я разберусь, – не поворачивая головы, сказал он, – медсестра на месте?

Мария Дмитриевна, которая хотела пройти с доктором в лазарет, остановилась перед крыльцом.

– На месте, – ответила она закрывшейся за доктором двери и пошла обратно. В задумчивости она развернула карамельку и положила ее в рот.

А дождь и ветер все усиливались и усиливались.

После обеда был тихий час. Вожатые отвели отряды по корпусам и уложили по кроватям. Но не очень-то тихим получился послеобеденный час в тот день, когда приехал новый доктор. Дети – один за другим – схватились за животы и заныли.