Зов леса

Пить хотелось неимоверно – в горле пересохло, а руки несмотря на лето, заледенели. Так что от горячего напитка я бы не отказалась… Но я лишь покачала головой.

– Ясно, кофе ты на ночь не пьёшь, значит, чай. Зелёный и без сахара.

Тут же появились две чашки с горячими напитками. Черт, откуда узнал? Мысли что ли читает?

– Именно.

Я попала.

– А можно не читать…

– Нельзя! – резко прервал он меня.

Зубы сжались и появилось лёгкое раздражение. Ну, нельзя, так нельзя, зачем так грубо? И вообще, раз он мысли читает, то и говорить не зачем – узнает раньше, чем скажешь!

– Ну, если ты сначала думаешь, а потом говоришь, то, конечно, да.

Но таких я редко встречаю, – сказал он, отпивая из своей чашки. А потом, чуть-чуть помолчав, добавил:

– А знаешь, ты меня удивила. Я, если честно, ожидал увидеть сильную ведьму, подготовленную ко всем случаям жизни, а ты, оказывается, в магии ни черта не смыслишь. И от чего, интересно, она так поступила? – а потом он словно сам ответил на свой вопрос и покачал головой.

– Кто она?

Мне не ответили.

Я надулась. Второй человек за вечер говорит о моих утерянных возможностях! Правда, я всё равно ничего не понимаю. Кто-нибудь, может всё объяснить?

– Ладно, так и быть, постараюсь рассказать тебе всё попроще. – совершенно неожиданно сказал Кощей и, немного помолчав, продолжил:

– Как ты относишься к магии?

Я слегка опешила от столь неожиданного вопроса, а потом:

– Ха! Это просто! После нашей первой встречи никогда не отвергала её существование, хотя все пытались убедить меня в обратном… Точнее это сейчас до меня доходит, что думать так я начала именно тогда…

– Значит тебе будет легко представить, что ведьмы и колдуны существуют, и не только в нашем мире…

– Мире? Значит мы не одни?

– Ну конечно! Наивно полагать, что этот мир единственный и неповторимый! Но мы немного отвлеклись.

Дело в том, что дети, рождённые в магической семье, тоже наследуют способности предков, но для того, чтобы они проявились, необходимо пройти инициацию… В десять лет.

Я задумалась:

– А позже нельзя?

– Конечно можно, – сказал Кощей, подавая мне надежду, – днём раньше или днём позже – разницы никакой.

С каждым словом я все больше мрачнела.

– В крайнем случае, через полгода, если ребёнок очень слаб, но никак не в пятнадцать лет!

Поняв, на что намекает, возмутилась:

– Мне четырнадцать!

– Всё равно. Поздно.