Легион: Рим должен пасть. Карфаген атакует. Ганнибал Великий

Вытянутый корабль вздымало на высоких волнах, сильно кренило, он трещал и стонал на все лады, грозя переломиться пополам. Видимо, квинкерему быстро сносило в сторону от курса, поскольку Итон до самой темноты ругался с командиром гребцов и шкипером, то и дело указывавшим куда-то за горизонт. В сплетении разыгравшихся стихий Федор совершенно не мог разглядеть остальных судов каравана.

Скоро он бросил это бесполезное занятие и отправился вниз. «Вероятно, – подумал сержант, возвращаясь в кубрик по скрипевшей лестнице, – сегодняшнюю жертву Магона боги не приняли».

А волнение все усиливалось, и ночью шторм разбушевался не на шутку, превратившись в настоящий ураган, длившийся двое суток. Все это время их носило по волнам. Кожаные пластыри, закрывавшие порты нижнего весельного яруса, кое-где выбило, и корабль набрал много воды, но еще чудом держался.

Днем Федор, которого нещадно било во время качки о деревянные переборки, выбрался на палубу осмотреться. Пока Чайка поднимался по лестнице на верхний ярус, ему на голову все время проливалась соленая вода.

Все ограждения посрывало к чертовой матери. И вахтенные матросы, которых капитан часто отправлял подлатать то дно, то борта, то что-либо иное, передвигались по палубе в связках по двое, вдобавок опоясанные длинными канатами, что с других концов держали их товарищи.

Дрейфующий корабль без мачт и парусов выглядел полумертвым. Когда его хищный нос вздымался над водой и после опускался в пучину, Федору казалось, что он уже оттуда никогда не вынырнет.

Ограждения, где ранее крепились щиты морских пехотинцев, были вырваны почти вдоль всего борта. Оглянувшись на корму, сержант не увидел там навеса, под которым всегда находилась шлюпка. Да и сама она тоже отсутствовала.

Держась за край выступа, выдававшегося над палубой в районе кормовой лестницы, Федор, высунувшись из трюма, долгое время всматривался в бушующее море в надежде увидеть там хоть какой-нибудь корабль или близкий берег. Но не углядел ничего, кроме вздымавшихся волн и летящих в глаза брызг.

Впрочем, ему показалось, что волнение понемногу успокаивается.

Утешив себя этой обманчивой мыслью, он захлопнул крышку люка и направился в кубрик, но не успел сделать и пяти шагов, как раздался удар и следом страшный треск. Влипнув в борт и ничего не понимая, Федор тупо глянул перед собой и узрел в конце палубы бесновавшееся море, хотя только что там была переборка. Гребцы и солдаты с искаженными от ужаса лицами посыпались вниз, беспомощные, как котята.