Золотая прялка. Крестьянские сказки

И повел он ее в лес.

– Куда ты ведёшь меня? – спрашивает Настенька, а сама не прочь с ним хоть куда.

– Скоро узнаешь, – отвечает ухажёр.

Привел он ее на полянку. Месяц светит яркий, тишина такая, что боязно девушке стало.

– Где мы?

– Не узнаёшь?

Тут она полянку и признала. Только пенька что-то не приметила. А парень говорит:

– Пойдешь за меня замуж?

– Да хоть с закрытыми глазами.

– Так обними своего суженого-ряженого, только глаза закрой.

Настенька послушалась. А как обняла паренька, чувствует: что-то не так.

Открыла глаза: оказалось, она пень высокий обнимает. Что за шутки? Но вместо того, чтоб убежать, девушка крепче прижалась, потому что голова у нее закружилась так, что месяц перевернулся в небе.

Хочет девушка убежать, да ног от земли оторвать не может. Тело ее по пояс деревом стало, вот уже и руки в ветви превращаются. Заплакала Настенька, да слезы красные из глаз потекли.

Долго Настеньку искали, но так и не нашли. А на поляне, рядом с высоким пнем, рябина за одну ночь выросла.

Такая красивая, что даже пенёк ожил, ветки пустил. Так и растут в том месте два дерева рядышком, будто в обнимку – рябина и дубок молодой. Грибов на той поляне – видимо-невидимо, хоть косой коси, не выкосишь. Но никто туда почему-то не доходит. Только птицы щебечут вокруг – не о Настеньке ли?

Неугомон

Был в одной семье сын, взрослый парень. Казалось, не нарадоваться должны родители, что помощник в хозяйстве есть.

Ан, нет: парень-то с ленцой был. Уговорить что-то сделать можно, да часто долго приходилось уговаривать.

Вот мать просит:

– Сходи, сынок, на покос с отцом, сена надо напасти на зиму. Отцу одному тяжело будет, он уже не молодой.

– Не охота мне косой махать, – отвечает сын.

Отец услыхал, крякнул с досады, но заставлять не стал. Только подумал плохое, и вырвалось к него в сердцах:

– Чтоб тебя Неугомон взял.

– Сынок, неужели отец один косить будет? – мать упрекнула Тимофея.

Тот неохотно согласился.

Еще не рассвело, когда отец с сыном отправились на покос. А ближе к полудню пошли через поле к роще: встали, как-никак, до свету, и так косами намахались, что руки поднять тяжело было. Да и завтракать пора. Мать кувшин молока да каравай хлеба им на край поля принесла.

Поели, отдохнули недолго, и пошли опять косить. Пошли к другому лугу через поле, по тропинке, через высокую рожь. Вдруг сын остановился.