Золотко

 – Она выпрыгнула из сыра и оказалась прямо перед Тимми – Первое твоё заветное желание сбудется тот час же, как только ты пожелаешь его всем своим сердцем. За вторым же, приходи когда вздумается, сюда, в этот самый подвал, на это же самое место и позови меня вот так:

– Королева-Мышь!

Ты меня услышь!

Приходи со свитою своею,

С мышами-трубачами,

С мышами— скрипачами,

Со всеми своими придворными!

Тут она взмахнула волшебной палочкой, и на Тимми обрушился водопад сияющих искр. Он зажмурился и даже присел от неожиданности, а когда открыл глаза, то вокруг никого уже не было.

Но… На лестнице стоял Кесвиг.

– Негодный кот! – сердито гавкнул он – Негодный! Я всё видел! Ты водишься с мышами, негодный кот!

– Господин пёс… – тоненько мяукнул Тимми – Я вас не понимаю…

В ответ Кесвиг залаял сильнее и бросился вниз по лестнице, пытаясь подобраться к котёнку. Испуганный Тимми принялся карабкаться вверх по ящику, но зацепив мешок свалил его вниз, подняв огромное облако пыли. Вслед за мешком повалился манекен, вешалки, потом раздался пронзительный звон разбитой вазы, ужасный шум и грохот.

Кесвиг теперь лаял где-то наверху, похоже, он вернулся на лестницу.

На шум тут же прибежали хозяева.

– Что здесь происходит?! – Закричала женщина, и её голос был таким же пронзительным как лязг разбитых склянок – Это всё твой паршивец кот!!! Он уничтожил китайскую вазу!

– Не переживай, дорогая, он всего лишь котёнок. Наверное, испугался чего-то и начал носиться в панике по подвалу… – Пытался успокоить её муж.

– Избавься от него, пока он не разрушил весь наш дом! Он побьет посуду, изгадит мои ковры, раздерет портьеры и штоф! Наделает зацепок на моих шелковых платьях! Я не потерплю этого. Избавься от него тот час же!

– Но, дорогая…

– Сию минуту! Я не желаю это терпеть!

Тимми заплакал.

Он лежал, золотым комочком притаившись под столиком, возле мышеловки и горько-горько плакал, обняв лапками собственный хвост. Маленький, никому на свете ненужный котёнок… Он мог только тихонько мяукнуть в свое оправдание, но всё равно его никто бы не понял.

Кесвиг сидел на пороге. Слюнявый бульдог был очень расстроен и у него слезились глаза.

– Эй, кот, ты меня ненавидишь? – Наконец спросил он, глядя в пол перед своими лапами, – Я думал, тебе только тумаков дадут за разгром да за дружбу с мышами. Ведь ты должен их ловить, изводить их поганое племя, а не кланяться их королеве.