Как взрыв сверхновой

Я не успел изжить привычек и, если хотите, предрассудков миланского высшего общества начала девятнадцатого столетия. Потому-то и произошло второе убийство.

В Нью-Йорке я жил в качестве рядового инженера. Мне пришлось приобрести пистолет. Поверьте, я никого не собирался убивать, но частенько в некоторых местах проклятого города бывало небезопасно появляться в вечернее время, особенно одинокому пешеходу. Я купил оружие не столько для самозащиты, сколько для запугивания налетчиков, напади они вдруг на меня. Пистолет, правда, был заряжен – на случай если придется всерьез просить о помощи и стрелять в воздух для этого.

Как-то в середине лета в городе начались волнения из-за непрекращающейся вьетнамской войны. У нас в квартале вспыхнули сильные беспорядки, его окружила полиция. Часов в семь вечера я рискнул выйти из дома, чтобы поужинать в одном из ближайших уцелевших кафетериев. В это время на мостовой завязалась потасовка между демонстрантами и полицией. Я сглупил: остановился и стал наблюдать. Профессиональная, знаете ли, привычка.

Внезапно ко мне подскочил фараон и ни за что съездил по голове дубинкой.

Прошу понять мои чувства, нет, не чувства гражданина просвещенного двадцать девятого века, но чувства знатного миланского дворянина, которые были моими, поскольку я не успел изжить их за слишком короткий срок. Какой-то сбир рискнул дерзко посмотреть на графа Радики, и ничего не оставалось, как разнести ему голову волчьей картечью. А тут полицейская сволочь посмела меня – знатного миланского дворянина – огреть дубинкой по башке, да еще ни за что ни про что… Когда после удара я пришел в себя, Двое дюжих полицейских выламывали мне руки, а мой обидчик лежал мертвым на земле.

Удар по голове на несколько секунд помутил мой разум, но не вышиб из моих чувств, благоприобретенных инстинктов. Я мог ничего не видеть и не слышать, однако моя рука автоматически выхватила из кармана оружие и разрядила его в полицейского молодчика. Иначе и не мог благородный Радики. Я, увы, потерял самообладание. Признаюсь. Но в состоянии полнейшей невменяемости.

Внезапно в «Зале правосудия» раздался голос диктора Центральной радиотелевизионной станции планеты:

– Внимание! Внимание! Говорят и показывают все радио- и телевизионные станции планеты Земля! Экстренное сообщение! Наши разведчики сообщают о деформации человеческого общества вдоль временной линии.

В зале суда воцарилось гробовое молчание. Все окаменели, а Гай Рупий съежился и втянуть голову в плечи.