Как взрыв сверхновой

Я капитулировал: робот, как известно, никогда не станет отвечать на вопросы, задаваемые чужими для него людьми, а там паче другими роботами, если информация, которой посторонние интересуются, может быть использована во вред хозяину. Но на мои вопросы Джони обязан был честно ответить. Я, конечно, мог отказаться от допроса робота, но тогда, если бы в процессе дешифровки его черного ящика обнаружилась какая-то информация, компрометирующая меня, то мой отказ стал бы потом рассматриваться в суде в качестве отягчающего обстоятельства.

Словом, выбирать не приходилось.

– Джони! – сказал я. – Ну-ка встань для начала.

– Хозяин! – прогнусавил робот. – Да у меня непорядок какой-то с девятым шарниром. Вы же видите, как меня этот инородец.

– Кто?!

– Инородец, «панасоник» то бишь.

– Почему же инородец?

– Но они же япошки косоглазые!

Вот те на. Мой Джони ко всему еще и шовинистом оказался.

– Какие же они япошки, Джони? Дизайн-то у них совершенно русский, да и собирают их не в Токио, а в Москве.

– А где их проектировали? – отпарировал робот. – Комплектующие откуда? А? Инородцы они, самые настоящие инородцы.

– Универсальная программа для ЭВМ на каком языке у них составлена? – продолжал между тем развивать свою мысль Джони. – На каком? На «Коболе-омега». А у меня? На «Фортране-лямбда».

Тут, как мне показалось, я задал Джони очень хитрый вопрос:

– А на каком языке «панасоники» общаются в России с людьми?

Ответ Джони сразил меня окончательно:

– «Рязанцы» – русские роботы, «панасоники» – русскоязычные.

– Джони! Джони! Где ты нахватался этого вздора?

– На Пушкинской площади, хозяин. И никакой это не вздор. Ты в этих вещах, наверное, ни черта не понимаешь.

Своим «ты, хозяин…» мой робот в очередной раз напомнил мне еще об одном качестве «рязанцев» – их беспардонной фамильярности не только с посторонними, но и с собственными владельцами. Джони, между тем, продолжал:

– Ты, хозяин, как-то послал меня отнести своему зав кафедрой какую-то книгу.

Проходя на обратном пути по Пушкинской площади, я увидел митинг. Решил послушать ораторов и почитать транспаранты. Тут-то я и начал понимать, что к чему. В людские дела я, правда, не лезу, а вот с другими роботами давно надо бы разобраться.

Тут в разговор вмешался участковый:

– Аркадий Зиновьевич! Ближе к делу. Пусть расскажет про драку.

– Джони! – приказал я.