Легион: Прыжок льва. Испанский поход. Смертельный удар

Он стоял в дальнем конце юрты, рассматривая какой-то свиток, на котором Чайка заметил карту, – реки и горы, нарисованные вполне фактурно. Федор невольно вспомнил человека, попавшегося ему навстречу. Низкорослого скифского военачальника. Похоже, Иллур получил очередное донесение с отдаленного театра военных действий.

– Я слышал о том, что случилось, – заявил Иллур, сворачивая свиток, – прости, что мой человек не смог уберечь тебя от этого нападения.

– Он не виноват, – поспешно заявил Федор, не желая, чтобы на голову несчастного морпеха пало наказание, – на меня напали мои собственные люди.

Кто-то хочет расстроить наш союз.

– Ему это не удастся, – заявил Иллур, обернувшись и посмотрев в упор на карфагенского военачальника, – я принимаю союз с Ганнибалом. Так и передай своему хозяину. Не пройдет и нескольких месяцев, как мы разобьем гетов, а затем вторгнемся в Эпир.

– Это мудрое решение, – ответил Чайка, поклонившись царю скифов. – Когда вы подойдете к Македонии, Филипп пришлет к тебе своих послов.

Покажи им вот это.

Федор снял с шеи цепочку, на которой висела золотая птица с обломанным крылом.

– Македонцы в день встречи привезут с собой недостающую часть медальона. Так ты поймешь, что им можно доверять. А когда ваши армии окажутся на побережье, пришли к нам своего посланника, чтобы мы узнали об этом.

– Когда мы выйдем к дальнему морю, все узнают об этом, – рассмеялся Иллур, принимая птицу из рук Федора, – но если Ганнибал так хочет, я пришлю к нему посланника с доброй вестью.

– Лучше, если это будет твой кровный брат, – добавил Федор, – Впрочем, как пожелаешь. Думаю, к тому времени мы будем уже в Таренте. Я отплываю немедленно, чтобы скорее обрадовать своего хозяина.

– Ты можешь отплыть, когда пожелаешь, – кивнул Иллур, давая понять, что встреча окончена, – главное уже сказано.

Весь остаток дня солдаты под руководством Федора занимались пополнением запасов, опустошая греческие склады, которые оборонявшейся стороне так и не удалось уничтожить во время штурма.

Когда стемнело, все было готово, но Федор задержал выход в море до утра. Не было особой необходимости плыть ночью, да и Леха куда-то запропал. Уехав тогда, он пока никак больше не давал о себе знать. Но на следующее утро Федор, нервно разгуливавший по палубе, с радостью заметил знакомую фигурку всадника, который несся во весь опор, стуча копытами по мостовой.

– Извини, сержант, задержался, – выдохнул Леха, взбежав по трапу на палубу квинкеремы.