Иван, Кощеев сын

– А ежели, к примеру, я всё-таки бессмертный? – размышляет Иван. – Смогу я туда попасть не навсегда, а на время?

– Не знаю, Ванюша, не знаю, – качает головой бабка, – задачку ты мне задаёшь не по моей старушечьей голове. Ты бы для начала природу свою выяснил – в смысле там бессмертности, – а потом ужо чертей разыскивал.

Горшеня в окно смотрит, капель губами считает.

– Стало быть, Пасха скоро, – говорит мечтательно. – Радуги увидим, на ярманку пойдём…

Иван встал, шапку с табуретки забрал. Благодарит за приём, за угощение.

– Как так? – расстроилась Яга Васильевна. – А баньку, а кваску домашнего?

– Некогда, няня, – говорит Иван. – Отцу плохо совсем, а я тут по полка?м кататься буду – куда это сгодно! Ты мне лучше посоветуй, в какую теперь сторону путь держать.

Бабка осерчала, но и понять воспитанника смогла. Вздохнула, подол потеребила, говорит:

– Ну ты вот чего… ты, Ванюша, к Человечьему царству ступай. Тут у нас, в лесах, ты вряд ли что по существу узнаешь, тут языков много, да все, как говорится, без костей.

А у своего брата, человеческого, и спросить про то-сё не зазорно. Всё ж таки ты наполовину-то из ихних… Стало быть, пойдёшь сейчас вот в тую сторону, сначала по тропке, потом тропка в дорожку разрастётся, потом обойдёшь прудик с ивнячком и прямо через бурьян выйдешь на распутье. На распутье том камень указательный располагается. Прочитай на ём, в какой стороне Лесное царство. В Человечье-то царство пройти отседова можно только через Лесное, обогнуть его никак нельзя – слишком обильное.

– Понял, – кивает Иван. – Спасибо тебе, Яга Васильевна, нянюшка моя ненаглядная!.. Ну я мужика-то забираю, ага?

– Ась? – Бабка сначала якобы не расслышала.

Да потом махнула рукой – бери добро!

Горшеня старушке поклонился, спиной отмёрзшей скрипнул.

– Эх, спасибо тебе, бабушка, за предоставленный мне, так сказать, внеочередной отпуск. Где б я ещё так крепко отдохнул да выспался!.. Постой, – стал он по сторонам осматриваться, – а ведь со мною дружок ещё был, Сидором кличут.

Иван бабку взглядом как бы спрашивает: никак ещё и Сидор какой-то был? А та ему другим взглядом отвечает: да что ты, милок, – это, видать, мужик с перемёрзу, того, умом заплошал, несуществующее выдумывает!

– Какой такой дружок? – спрашивает хозяйка.

– Да верный дружок – солдатский мешок, – говорит Горшеня. – Сидор по-нашему. Без него мне пути не будет, в нём все мои богатства и утварь перемётная.

Бабка рукой махнула: дескать, обошлось.