Иван, Кощеев сын

Эх, весна моя, весна, липкий сок берёзовый! Я гуляю допоздна, не вполне тверёзовый…

– Оттаял, стало быть? – вступил в разговор Иван. – Отошёл от зимней спячки?

– Фу, – трясёт головой Горшеня, – на три четверти отошёл, а последняя четвертушка ещё в мо?роке пребывает, сосулькой скапывает. Да в дороге-то оно быстро разойдётся: тело себя в походке вспоминает, а душа природой оживляется, картинками её и милыми запахами. Ты понюхай, Иван, как пахнет – корою, землёю, таяньем… Нет, во сне таких запахов с огнём не сыщешь!

Остановился Горшеня-мужик, вдохнул полногрудно весенний воздух, потом руки расправил, как аэроплан, едва не взлетел – такая в нём потаённая жизненная сила всколыхнулась.

Поклонился он Ивану.

– Спасибо тебе, Иван, – говорит. – Выручил, одно слово.

– Да чего там! – смущается Иван. – Не за что. Ты скажи лучше, в какую сторону путь держишь и какая у тебя путеводная нужда?

– Да в какую сторону, – улыбается Горшеня. – На все стороны путь держу, ни одну не обижаю. А двигаюсь я без особой практической нужды, так – тело своё перекатываю, поле своё перепахиваю.

Есть у меня один интерес обчественного карахтеру, но дело то несрочное, и в какой стороне его искать, самому мне неведомо. Поэтому, Иван, ежели ты не возражаешь, пойдём пока вместе, а там – как бог на душу положит.

Иван и не думал возражать, наоборот, обрадовался – ему ведь именно того и хотелось.

– Я вот только об одном жалею, – говорит Горшеня. – О том, что мы с тобой в баньке не попарились, вес лишний не сбросили перед дальнею дорогой.

– Да какой в тебе вес, Горшеня?! – изумляется Иван.

– Какой-никакой, а всё ж таки вес. Голова моя, например, шибко много весит, а руки вообще с драгоценными металлами наравне.

– Дык этот вес не лишний, Горшеня, в пути он пригодится.

– Только нога у меня хромает, – говорит Горшеня, – да ещё после бабкиного погреба пахнет от меня, как от фугасного снаряда. Этим запахом я всю окружающую лесную действительность порчу.

– Никакого особенного запаха нет от тебя, – уверяет Иван, принюхиваясь, – немного гнилым картофелем отдаёт, не более.

– Точно ли так? Гнилый картофель – не худший вариант. И всё ж таки – чего ж ты от бани-то отказался, Ваня? Мытый, что ли?

– Понимаешь, – говорит Иван, – не было во мне уверенности, что Яга Васильевна в следующий момент не передумает и не решит тебя сызнова съесть. Я её с детства знаю, у неё задвиги разные случаются. Ей лет-то знаешь сколько? То-то и оно.